Ведь все это время я училась и работала, смеялась, печалилась, сердилась. Слушала музыку, видела сны. Порой непонятные, не поддающиеся толкованию и пугающие. И каждый день встречала в том автобусе его, странно одетого в одно и то же, единственного, кто действительно общался со мной и замечал меня, кто свободно входил в мои сновидения и просил проснуться. Каждый день разговаривала с ним, узнавала его, целовала… Любила. Каждый день был вполне реальным. Все это время. Но выходило иное. Совсем, черт возьми, иное!
Подвох все-таки был. Мне все это приснилось.
Дверь в палату распахнулась, заставив оглянуться нас обеих, избавляя меня от желания заголосить и разрыдаться.
Вошедший врач, высокий, рыжеватый, плотного телосложения, показавшийся мне смутно знакомым, деловито нам улыбнулся.
- Рад приветствовать вас в сознании, Дана Леонидовна. Я Витушев Геннадий Владимирович, ваш врач. Не стану скрывать, - он приблизился ко мне, осматривая добрыми, блестевшими радостью глазами, - что это можно приравнять к чуду, настолько тяжелой была ваша травма. Вы пострадали больше всех, шансов было печально мало. Наши врачи, увы, не обладают достаточной квалификацией, чтобы проводить подобные операции. Но, на наше счастье, в один из филиалов больницы на семинар приехал доктор Климов, нейрохирург от бога, что называется. Он и оперировал вас.
- Дважды, - вставила мама, снова поворачиваясь ко мне, сверкая влажными глазами. - И потом еще курировал, не допустил третьей, опасной для тебя, операции. - Он мой и твой герой, Дана. Спасал тебя. Боролся за тебя даже тогда, когда они, - кивок в сторону хмурившегося доктора Витушева, - говорили, что все, это конец. Приходил и часто сидел с тобой, разговаривал. Говорил, что ты — уникальный случай и он вложил в тебя так много, что ты как родственница теперь ему. - Мама улыбнулась сквозь вновь набежавшие слезы. - Доктор Климов, он… Я даже не знаю, как его отблагодарить, отплатить…
- Ничего не надо, Раиса Васильевна, - раздался от двери хрипловатый и очень знакомый баритон.
Я, вздрогнув, застыла, задержала дыхание, во все глаза разглядывая шагнувшего в палату мужчину.
Напряженный взгляд темных теплых глаз, пристально смотревших в мои. Седая прядка, контрастном блестевшая в коротко стриженных темно-русых волосах, лежащих на высоком лбу. Длинноватый нос с горбинкой. Впалые щеки, темные от пробивающейся щетины. Красивый рот, привыкший улыбаться. Ямочка на подбородке. Белый халат. Одна рука прячется в его кармане, другая сжимает какую-то папку. Длинные пальцы хирурга.
Сердце, с силой застучавшее, подпрыгнуло к горлу.
- Дана, - с благоговением прошептала мама. - Это твой волшебник-доктор, Климов Максим Андреевич.
- Привет, спящая красавица, - он криво усмехнулся, глаза вспыхнули удовлетворением. И привычность этой усмешки, непосредственность этого шутливого приветствия поразили до боли.
- Сим-Сим, - беззвучно, одними губами произнесла я.