- А кем вы работаете? – Вот кого и был шанс расшевелить, так это моего соседа – такой туз в рукаве имелся! Хотя он, в отличие от остальных, производил впечатление более чем живого, являясь в последние дни единственным колоритным элементом общей безликости.
Попутчик сделал неопределенный жест рукой, мол, неважно, после взглянул на часы. Нетленная классика: механические, с массивным металлическим браслетом. Такие носят состоявшиеся консервативные мужчины, в жизни которых годами не происходит никаких изменений.
Ясно, не хочет говорить. А мне вот, напротив, есть что сказать.
- Сегодня мне снились мыльные пузыри, - объявила я, по какой-то смутной для меня причине радуясь тому, что сейчас ошеломлю его. И смогу понаблюдать за реакцией на то, что расскажу. А вдруг…
- Интересно, - он заглянул мне в глаза с азартом первооткрывателя и одобрительно улыбнулся. – И что же именно происходило во сне?
- Ничего, - я сгримасничала. – Это сон об эмоциях, а не об образах. Такие толковать достаточно сложно. Я смеялась, ловила их, они забавно лопались в моих ладонях. Мне было легко и хорошо. Весело. Я проснулась с четким ощущением счастья и вкусом сахарной ваты на языке.
- Остается только позавидовать. И что сон означает?
- Нууу… Приснись мне просто мыльные пузыри, то ничего хорошего. Но поскольку сон об эмоциях, то речь идет о какой-то нечаянной, нежданной, но кратковременной радости. Впрочем, примечательно тут не это, а другое.
Я намеренно умолкла и внимательно посмотрела ему в глаза.
- И что же примечательного? – спросил Максим с таким довольным видом, словно бы уже знал ответ.
- В том сне со мной были вы. Мы вместе лопали эти пузыри, - спокойно проговорила я, наблюдая за ним.
В карих глазах мелькнуло торжество. Со сдерживаемой улыбкой он неторопливо уточнил:
- Иными словами, эту нечаянную, но кратковременную радость мы разделим на двоих? Это сон хотел вам сказать?
Он старался придерживаться серьезного, даже официального тона, но глаза выдавали, насколько он рад и взбудоражен.
- Как знать, - все так же невозмутимо выдала я, нарочно помедлив перед ответом.
- А что, если…
Я предостерегающе подняла руку, прерывая его:
- Не если. Это сон и только. Мне двадцать, вам сколько?
- Тридцать восемь.
- Это во-первых. А во-вторых, я вообще не доверяю мужчинам.
С минуту мы молча разглядывали друг друга, я – откровенно враждебно, он – с выжидающим интересом. Двигатель автобуса гудел, за окном мелькали городские здания и светофоры, жизнь бежала, задыхаясь в облачности осеннего дня, или стояла, флегматично пропуская вперед шустрые секунды.
- Вообще-то, - с нажимом начал он, мягко улыбаясь, - я хотел предложить стать вашим со-сновидцем.
- Кем? – удивилась я.
- Нам обоим скучно в дороге, - пояснил, с недовольным видом оглянувшись по сторонам. – А сны у вас захватывающие, похожие на полотна в музее. Вы рассказываете, я слушаю и приобщаюсь к прекрасному. Договорились?
Прикусив губу, я еще мгновение смотрела на него, ища подвох, обдумывая. В итоге промолчала, не сказала ни «да», ни «нет».
И с чего он взял, что мне скучно в дороге? Верные и безотказно работающие наушники вместе с плеером в смартфоне всегда со мной, правда, теперь почему-то составляют компанию лишь на отрезке пути от остановки до университета. Но я могу слушать музыку в пути, как было это раньше, до появления в автобусе некоего Максима Андреевича.
А с чего я взяла, что он вздумал приударить за мной? Вот уж для кого я точно путевая забава, смешная девчонка, вызывающе ведущая себя.
В общем, все глупости. Причем редкой этиологии. Вот именно их и предсказал мне сон о мыльных пузырях.
Трамвай
Пустой и намертво пристывший к путям. Еще сырой и холодный. В нем пахло плесенью и расцветалось гулкой тишиной.
Что там за окнами? Темнота, не разглядишь ни зги. В стекле отражаются сиденья и поручни в глянцево-желтой пленке искусственного освещения.
И почему я продолжаю в нем сидеть? Он никогда никуда не поедет. И тусклые желтые лампы с каждой минутой светят все слабее, а скоро и совсем погаснут. Нужно выбираться.
Действуя по годами отработанной схеме, я посмотрела вниз, на свои руки. И крик застыл в горле комком воздуха – рук у меня не было.
- Рук не было, - сбивчиво рассказывала я Максиму, теребя ремешок сумки. – А значит, управлять этим сном я не могла.
- Испугалась? – участливо спросил он.
Я молча кивнула, глядя в окно. Сегодня город и все его краски, тлеющие осенью, смывал туман. Автобус проезжал мимо зданий-призраков, скрытых за серебристо-серой колышущейся пеленой, мимо деревьев, огонь крон которых путался в белесом коконе, немногочисленные прохожие кутались в сырые выцветшие одежды. Еще утром, когда я проснулась и направилась на остановку, туман пугал, но как только села в автобус и Максим оказался рядом, стало тепло и хорошо. Салон автобуса превратился в самое приветливое место на свете – райский островок в море осенней хмари и разрухи, даже приветливее и надежнее, чем моя квартира.