Замок на холме
На моём лице застыло выражение искреннего ужаса. В зеркале была не я...
Хотя, утверждение не совсем верное. В отражении моя копия, но будто из зеркала в примерочной не очень честного магазина. Знаете, такого магазина, где зеркала вытягивают фигуру и вы кажетесь лучше, чем это есть на самом деле.
Однако, проблема была даже не в этом, а в моих руках. С кончиков пальцев струились едва заметные серебристые нити, обрывки которых летали в воздухе, как кошачья шерсть или мелкая пыль. Причём, разглядеть это получалось только в этом большом зеркале: ни мои собственные глаза, ни начищенные до блеска медные подносы не показывали ничего подобного.
И теперь я вообще не понимаю, кто же я, и как здесь оказалась. Это не считая того, что я даже не представляю где находится это самое «здесь».
Стадию отрицания мы с моей подругой истерикой прошли часа два назад. Стадия торга, похоже, закончилась только что. Выходит, на очереди принятие? Хорошо бы, а то неплохо где-то найти чего-нибудь поесть, а лучше ещё и выпить. Покрепче.
Длинный подол платья запутывался в ногах и не давал нормально передвигаться. Не хотелось бы ненароком его оборвать, а то ещё наживу проблем. Вряд ли оно моё. Я бы нечто подобное в жизни не нацепила! Пыльная желтая гардина с оборками, да ещё и попахивает каким-то бабулиным сундуком, ей-богу.
Когда я очнулась, обнаружила себя на совсем маленькой деревянной кровати посреди круглой комнаты, обставленной непонятными вещами. Рядом стояло колесо со стулом и длинным деревянным шестом, а поодаль — большой игрушечный домик. Была и какая-то мебель под белыми простынями, тёмный резной шкаф, несколько полок с медной посудой, большая глянцевая ваза с безнадёжно засохшими цветами и это самое зеркало, в котором и я, и комната, отражались совсем иначе.
В моих глазах это выглядело пустовато, но чисто. А вот в зеркале всё было буквально завалено тем, что прилипло к моим пальцам и чего больше всего было около колеса со стулом. Это было похоже на какой-то призрак пряжи, если нитки вообще могут оборачиваться привидениями.
Из единственного окна виднелся рваный облачный край пасмурного неба. В комнате гулял сквозняк из-за распахнутой настежь двери, но было так тихо, что слышался даже шелест в кронах деревьев снаружи. Откинув лишние сомнения, я пошла оглядеться, попутно силясь вспомнить хоть что-нибудь. И начать стоило с имени.
Из воспоминаний у меня были только какие-то нечёткие контуры зданий и чей-то жалостливый взгляд сверху. Взгляд казался грустным, но кому он мог принадлежать? Вспомнить лицо целиком не получалось. Ко взгляду примешивался режущий уши звук. Он был похож на скрежет железного вала дворцовых врат, которые опускают на ночь. От этого воспоминания вдруг стало настолько неприятно, что закружилась голова и я слегка пошатнулась.
– Эй! Люди? Есть тут кто?
Ответа не последовало и я немного расстроилась. Лестница вела только вниз, а окна были совсем крошеными и находились так высоко, что выглянуть через них на улицу не представлялось возможным. В животе заурчало и я успокоилась, выстроив благодаря этому нехитрую логическую цепочку.
«Голова закружилась из-за голода, а если хочу есть, то со мной всё в порядке и я, по крайней мере, жива. А если жива, то всё можно исправить».
Правда, понятия не имею, почему мне вдруг пришло на ум что-то исправлять.
Я обследовала комнату за комнатой, но нигде не встретила признаков жизни. Всё было затянуто пылью и паутинами, но не тронуто. Мебель прикрыта тканью, посудные шкафы заперты, храня свои фарфоровые и серебряные сервизы. Воздух неприятный, застоявшийся. И вряд ли в таком месте можно найти еду... Почему-то, именно мысли о голоде сильнее всего вытесняли из сознания всё остальное и будто двигали мной вместо паники или любопытства, которые казались мне в такой ситуации более уместными. Вместе с голодом накатывала и усталость, но чем дольше я находилась взаперти, тем сильнее хотелось попасть наружу.
– Но не в таком же виде, эй! – твёрдо сказала я в пустоту, чтобы взбодриться и разогнать подступающие сумерки.
Решено.
Имя
Усатый толстяк за барной стойкой не внушал доверия и глядел на меня грозно, будто готовясь вот-вот разорвать. Видимо, ему совершенно не понравилась моя просьба.
– Повтори-ка, оборванка?
Я невольно сглотнула тяжелый ком и инстинктивно попятилась назад.
– Ну, нет — без проблем... Я ухожу! Простите за беспокойство.