Внутри похолодело.
– Суд?! Но за что? Я всего лишь попросила еды, я ничего не крала...
Парень поднял взгляд на меня и равнодушно скрестил руки на груди.
– Дело не в таверне, а в тебе. Скоро сама поймёшь.
Такой расплывчатый ответ меня совершенно не устроил и я тут же взвилась на него хищной птицей:
– Это чего я такого сама пойму? Я вчера очнулась непонятно как, непонятно где, совсем одна и вообще без понятия, что вокруг происходит! Какой ещё суд? Это меня пытались убить! Они гнались за мной с оружием... И вообще... это же ты... сказал бежать... – Чем сильнее я распалялась, тем более грозным становилось выражение его лица, и под конец своей пламенной тирады я совсем растеряла решимость.
Парень поднялся с места и притоптал угли ногами. Костёр к этому времени уже совсем потух, а солнце показалось на горизонте во всей красе.
– Раз есть силы препираться, найдёшь их и на дорогу. Поднимайся. В путь.
Я прикусила язык и потопала вслед за Эмметом, злобно сверля его взглядом в спину. Положение дел нравилось мне всё меньше и меньше.
Эммет был молчалив и быстро продвигался по лесной чаще, изредка придерживая и разминая перевязанную руку. Лесной воздух пах утренней свежестью дождя и мокрым мхом. Чирикали птицы, шуршали опавшие листья под ногами. Идиллия. Но чем дольше мы молчали, тем сильнее меня распирало от желания громко и быстро выяснить отношения, потому что суд — это не шутка. Тем более, я так и не поняла, за что меня будут судить.
– Так значит, меня зовут Элая? – решилась я начать издалека.
– Да.
Исчерпывающий ответ, ничего не скажешь... Как бы его разговорить?
– А откуда ты знаешь, если я сама не помню своего имени? Может быть, это ошибка? Вдруг ты поймал не ту?
Эммет вскользь оглянулся на меня через плечо, не сбавляя шага.
– Хорошая попытка, но ночь доказала обратное. Элая.
В его голосе сквозила холодность, граничащая с неприязнью и я поняла, что даже не хочу продолжать попытки оправдаться. Всё равно бесполезно.
– Да чего я сделала... – тихо буркнула себе под нос.
Эммет остановился и повернулся ко мне лицом. Его взгляд на миг смягчился и я бы поклялась, что это была жалость. Даже не сочувствие, а именно жалость. Так смотрят на безнадёжно больных, доживающих свой последний час.
– Наверно, оно к лучшему, что ничего не помнишь. Но не мне судить.
Его слова пугали. Неужели я правда сделала что-то настолько плохое?
– Пришли.
Со стороны плотной заставы сочных тёмно-зелёных сосен доносились звуки и запахи воды. Мы вышли к подножию невысокого лесного водопада.
– Разобьём лагерь прямо здесь и дождёмся конвой. Они помогут добраться в Лаерик без приключений вроде вчерашнего. Можешь пока отдохнуть и развести огонь, а я соберу хворост.
– Хорошо. Но у меня нет огнива.
Эммет взглядом указал на свой сброшенный с плеч мешок.
Может быть, это мой шанс? Наверно, глупо в такой ситуации даже не попытаться сбежать... Ох и мутный же тип, честное слово. С его появлением в моей короткой жизни сразу же начались проблемы!
– Ах, да. Должен предупредить. Такие ребята как прошлой ночью — будут в каждом городе, – он будто прочитал мои мысли, – и я, вроде как, приставлен к тебе, чтобы не свершился самосуд, но кто я такой, чтобы решать твою судьбу, верно?
Каков хитрец...
– Твои разговоры о судьбе меня утомляют. Если ты окончил факультет философии, то что делаешь посреди дремучего леса, раненый и с опасной преступницей наедине? – съязвила я. На холодном бледном лице Эммета отразилось лёгкое удивление и он слегка ухмыльнулся, расценив это как шутку.
– Гуляю.
Жажда жизни
Эммет насобирал дров, натаскал воды и принёс из леса пару кроликов к трапезе, самолично освежевав их и нанизав на те ветки, которые выстрогал утром. Я молча наблюдала за его точными неторопливыми движениями, прижав колени к груди. Он производил впечатление человека, очень хорошо знакомого с лесом. Друид? Рейнджер? За то немногое время которое мы провели вместе, он ни разу не воспользовался магией, поэтому наверняка узнать не получилось.
Вдалеке слышались грозовые раскаты, но он не спешил возводить укрытие. Конвой доберётся до нас раньше грозы?
Наскоро пообедав, парень спустился к воде и принялся латать свои раны. Рукав грубой серой рубахи пропитался кровью и стал бурым и жестким. Как бы не присох, а то вовек потом не оторвёшь. Удивительно, что на мне самой не было ни царапины, а Эммет будто дрался с дикими кошками: сплошные кровоподтёки и укусы на руках. Но лицо, вроде, осталось целым. Только основательная ссадина на щеке.