Я поймала себя на мысли, что он кажется мне симпатичным и кого-то напоминает.
В его серых глазах не было леденящего холода — это было согревающее мерцание поющей свежевыкованной стали тяжелого меча, в жаркой кузнице, одиноко стоящей на заснеженной равнине. С коротких чёрных волос на израненную грудь стекала речная вода, очерчивая острые чёткие скулы и плотно сомкнутые губы. В чём-то эта внешность даже казалась утончённой, но какое-то внутреннее противоречие говорило мне об обратном. Был в нём какой-то невидимый изъян, и он не давал покоя.
Невольно засмотревшись на то, что стоило бы пропустить мимо глаз, я оконфузилась.
– Дыру протрёшь.
Покраснев до кончиков ушей, я почувствовала резкий укол стыда.
– У тебя... у тебя кровь! Рана глубокая, кажется, всё серьёзно...
Эммет снисходительно улыбнулся.
– Раньше времени не умру, даже не надейся.
– Больно надо...
Я резко отвернулась и поджала губы.
Птичьи трели сменились противным кваканьем древесных лягушек. Гроза становилась всё ближе и внутри заворочалось беспокойство. Эммет сел на берегу, принявшись бросать в воду мелкие камешки и мы оба надолго затихли, не говоря друг другу ни слова до самого вечера.
Мне стало очень тоскливо. Погрузившись в раздумия, я вдруг почувствовала себя новорождённым, которого отверг целый свет: ни радостных воспоминаний, ни друзей, ни дома, где примут и обогреют. Слова Эммета, которые он сказал утром, пугали. Ведь так действительно не должно быть!. Как вышло, что я ничего не помню? Куда делось моё прошлое? А вдруг, я действительно его забыла, потому что сделала что-то очень, очень плохое? Как теперь быть? И что же станет, если Арканист меня осудит?
Если я действительно преступница, то Эммет прав — сбегать от него не стоит. Либо бежать нужно так далеко, как только возможно, и дальше от людей, которые смогут вспомнить меня, или узнать. Но насколько же далеко простирается моя «слава»? Если меня везут в Лаерик на суд, то, должно быть, это большой город. Если даже выйдет как-то извернуться и сбежать из-под стражи там, далеко уйти не получится. Наверное, лучшего времени чем сейчас, уже не будет. Надо рискнуть.
Я осторожно обернулась. Парень сидел на том же месте и не обращал на меня никакого внимания — похоже, он задремал, наблюдая за рябью на толще воды и вовсе позабыл о том, что меня неплохо бы стеречь. Хах, молодец!
Перебираясь тихим шагом дальше от костра, я нервно оглядывалась на его широкую спину, затянутую тёмным плащом из шкур, и как только силуэт скрылся за ветвями густого леса, перешла на бег.
Бежать! Надо бежать как можно быстрее и как можно дальше. Даже если наткнусь на какой-нибудь патруль и меня поймают, это будет не так обидно, как не сделать ничего для собственного спасения. Пытаться избежать чего-то плохого — естественное человеческое желание. Безопасность — это базовая потребность. Долг? Честь? Совесть? Избавьте, прошу... Я просто хочу выжить и выяснить, почему здесь и сейчас оказалась в такой ситуации. Как судить человека за то, чего он не помнит? Может, для общества я и преступница, но для себя самой — всего лишь слабый потерянный человек, которому всего лишь нужны кров и еда.
Мне нужно выиграть время чтобы всё вспомнить, и тогда... клянусь — я сама предстану перед судом, если действительно виновна.
В гостях у ведьмы
Я не следила за своей дорогой и шла в самую чащу, поэтому не было ничего удивительного в том, что спустя пару часов такого бегства мне наконец-то удалось заблудиться и зайти по пояс в болото. С северо-запада надвигалась плотная стена дождя, а я никак не могла выйти на твёрдую землю, чтобы хоть немного отдышаться.
– Не там ищешь, девка! – послышалось откуда-то из-за ветвей. Я вскрикнула от испуга и огляделась.
Со всех сторон подступала мгла, но из-за разлапистой еловой ветви пробивался слабый отблеск масляного фонаря. Его держала перед собой пожилая женщина с длинными распущенными волосами которые, кажется, простирались до самой земли. Не иначе как ведьма... Да и чёрт бы с ним! Главное, чтобы вывела отсюда!
– Да вот, заблудилась совсем... Ещё и в болото залезла, а вылезти не могу, – пожаловалась я. – А тут и дождь близко!