На похороны горожанина никто не явился, даже тело не изволили забрать. Поэтому, приняли решение закопать на местном кладбище. Тот же участковый в присутствии нескольких добровольных свидетелей, осмотрел вещи покойного, нашел документы. Скинулись и соорудили какой-никакой памятник. Главная «плакальщица» деревни – баба Алевтина настряпала поминальных угощений на всю деревню за выделенные общественные деньги, не преминув из общественного продовольствия немного и свой холодильник «накормить».
Ночью следующего дня Алевтине привиделся тот городской хлыщ. Он укоризненно на нее глядел, но сначала, разбудил легким стуком в окно. Бабка, сначала решила. Что кот озорничает – по стеклу мошкару гоняет, ведь не может кто-то стучать в ее окно из дома наружу! Но. Когда стук явственно повторился. Алевтина поднялась и в испуге перекрестилась, увидев седого покойника, а в окно заглядывал, привлеченный стуком такой же белый от седины Тимофеич. Лишь по дороге одиноко брела фигура случайного гуляки, что с интересом посверкивал желтыми глазами в сторону избы Алевтины.
Набитый битком холодильник, как нельзя кстати оказался на помины бабы Алевтины. Ее место плакальщицы заняла ее дочка, что прикатила из города хоронить седую мать. Что интересно, на похоронах городского гостя бабка была, как всегда чернява. Словно в молодости! А тут в одну ночь побелела подстать возрасту. Участковый с перепугу телеграфировал в Главк о какой-то странной эпидемии седых покойников, не преминул рассказать о городском госте. Который, возможно, мог быть заносчиком эпидемии.
Городские эпидемиологи разогнали всех по хатам и посадили на строгий карантин. Ночами бригада эпидемиологов в масках биологической защиты ловили на улицах нарушителей карантинного режима и отправляли по домам. Не могли поймать только одного. Он был всегда один и тот же, но встречался в разных местах – праздношатающийся по деревне гуляка, но некоторым казалось, что его глаза светятся в темноте желтым отсветом.