А вот спереди здания – вполне себе приличный и ухоженный сквер: с дорожками из брусчатки, клумбами, коваными красивыми фонарями и скамейками, на которых приятно сидеть – любимое место мамочек с колясками. Подозреваю, эта красота – заслуга новых хозяев.
Ещё в детстве я ходила в Дом культуры на продлёнку и разные кружки́: пела в хоре, играла в детской актёрской студии. А теперь – это большой бар с необычным названием. Не какая-то там «Берëзка» или «У Светланы», а «Оле Лукойе». Вполне оригинально!
У входа собралось много людей, ждут, когда откроется. Я смотрю на огромную вывеску: при дневном свете она совсем неприметная, а сейчас – красиво переливается неоном от красного к сиреневому.
Мы пробираемся через очередь и подходим к охране. Сашка при виде подруги расплывается в улыбке, но тут же делает грозную физиономию по статусу и, под возмущение толпы, пропускает нас вне очереди.
Сразу обдаёт теплом. Прийти в капроновых колготках и без шапки, чтобы не испортить причёску – всё-таки морозно для нашей весны, но что не сделаешь ради красоты.
Мы сдаём пальто в гардероб. Вместо пластмассовых номерков нам клеят бумажные яркие полоски вокруг запястья. Мне достаётся неоново-жëлтый, а Ленке – ярко-розовый, как еë помада на губах. И поскольку мы в числе первых гостей, то и цифры у нас однозначные.
Ощущая восторг и волнение, так как я впервые в этом баре, хватаю подругу под руку и прижимаюсь. Разноцветные лучи в ритме лëгкой музыки скользят по стенам, полу, барной стойке, рисуя на лицах барменов и по нам цветные полоски.
По залу расставлены высокие столики с закусками и табличками брони, а на втором этаже обычные с мягкими диванчиками. Напротив барной стойки в другом конце зала — танцпол и сцена с аппаратурой.
Решаем с Леной сидеть ближе к симпатичным барменам, которые, улыбаясь нам, натирают стаканы. Одного из них я знаю — это Лëшка, друг Никиты. Значит, и он здесь появится. Тоже, наверное, бесплатно проскочит.
Надо не забыть Карине написать.
Люди потихоньку расползаются по залу, занимают свои места, а я залезаю на высокий барный стул. Ленку приспичило в туалет, поэтому остаюсь одна и заняв соседний стул своей сумкой, бронирую для подруги место. Улыбаясь как сумасшедшая, я разглядываю лица гостей – многие мне знакомы. Но в основном здесь взрослая публика, старше двадцати.
Ну вот и нарисовался Каринкин краш, не сотрешь.
Никита, смеясь, заходит с парочкой приятелей и, заметив меня, приближается. Блин! Совсем не хочу с ним говорить, после того, как я ему отказала. Сейчас он начнёт проявлять задетое самолюбие. Точно говорю! Поэтому я достаю из сумки телефон и делаю вид, что его не замечаю.
– Заяц, привет! Что ты тут делаешь?
Никита подходит близко и закидывает руку, чтобы обнять, но я уворачиваюсь, чуть не спрыгнув с высоты стула.
– То же, что и ты. Отдыхаю. Не видно? – я натянуто улыбаюсь. – Посмотри внимательно, Никит – у меня что, длинные уши? – спрашиваю, убирая за них волосы.
Он улыбается и мотает головой:
– Нет.
– Вот и не надо меня называть: ни заяц, не кошечка, ни медвежонок. Договорились?
– Как скажешь, но моë предложение в силе. Готов за твоими ушками чесать на постоянной основе. Подумай ещё раз.
– Другой кому-нибудь почеши, а от меня отчеши, – советую в шутку.
Он делает шаг ещё ближе и, наклонившись, шипит мне на ухо:
– Думаешь, что ты какая-то особенная? Строишь тут из себя недотрогу. Доиграешься…
– Это угроза?
Отпрянув, смотрю в глаза и не понимаю — Никита в шутку, по-дружески или как?
– Нет, – он вскидывает руки, сдаваясь. – Но. Я привык брать своё.
– Только я – не твоë, Никит, я уже говорила. Не трать, пожалуйста, на меня силы и время, а присмотрись к кому-нибудь другому. К Карине например.
Никита морщится, будто я предложила ему съесть жабу:
– Она же мне, как сестра.
Нормально! А я нет? В чëм разница?
Скользнув по мне хищным взглядом, он добавляет: