То, что Алина отделывалась в основном улыбками и односложными выражениями, ее собеседницу не остановило. Она явно настроилась поболтать, а из-за того, как скромно Алина была одета, приняла ее за местную. "Гламурка", как часто звали таких дочек богатыx папикoв, сообщила, что приехала учиться на ювелира, но сама она, конечно, золото паять и алмазы гранить не будет, а станет только придумывать дизайн и создавать предварительные макеты, а остальную работу оставлять помощникам. Она говорила, говорила и говорила, а Алина слушала ее с отстраненной улыбкой и обдумывала, как бы поскорее смыться.
К счастью, у ее соседки внезапно зазвонил навороченный смартфон в украшенном "камешками" корпусе; надежды на то, что это были просто безобидные стразы, не было никакой. У Алины, обладавшей тонким художественным вкусом, прямо виски заныли при виде такой претенциозной безвкусицы. Oна подумала, что, если ее соседка поступит на свои ювелирные курсы, она сможет облепить телефон еще большим количеством бриллиантов и предъявить его в качестве дипломной работы. Девица беседовала по телефону громко, на том конце "провода" абонент тоже, видимо, не умел говорить вполголоса, так что вскоре Алина узнала, абсолютно того не желая, что у "папика" ее соседки возникли проблемы, потому что "противные англичане" потребовали его предъявить документы, доказывающие, что деньги, которые он перевел в Великобританию, заработаны честным путем, и грозились в случае отсутствия доказательств заморозить его многомиллионные счета. Вобщем, перед глазами девушки разыгрывалась драма из разряда "Богатые тоже хнычут", эпизод "Тяжела и неказиста жизнь простого финансиста". Алина тихо засунула карандаш в рюкзак и смылась из кафе, еще слыша раздававшийся за спиной грозный рык "дочурки олигаpха": "Папик, если ты мне не обеспечишь учебу здесь, я тебя любить не буду!!! Вообще!"
"Ндаа, "высокие" отношения...." - презрительно подумала Алина.
Эта некрасивая сцена привела ее, человека с тонкой душевной организцией, что свойственно для людей творческих, в несколько угнетенное состояние духа, поэтому она, чтобы успокоиться, пошла в Гайд Парк рисовать лебедей. Kоторые, как известно, являются собственностью Королевы, но благородно соглашаются позировать и для простых смертных, включая и бедных русских художниц.
Лебеди в Гайд Парке.
Написано 13.09.21.
....Удобно устроившись на толстой, крепкой ветви высокого дерева, невидимый Питон с грустью наблюдал за тем, как на подвижном лице его "змеенка", старающегося отвлечься рисованием больших белых птиц, отражаются сильные переживания. Он знал, что люди искусства, тонко чувствующие и пропускающие через себя бурный поток информации, называемый реальностью, нередко от этого страдают. В свое время он лично знал многих поэтов, - Блока, Есенина, Маяковского, - и, перечитав недавно новейшую историю, выяснил, как трагично закончилась их жизнь. Не говоря уже о бедной Марине Цветаевой, которая уже успела эмигрировать и была в безопасности за границей, но вернулась в Россию вслед за супругом, которого заманили туда "органы", а потом расстреляли, - ну, а дальше, как у большинства эмигрантов, поверивших лживым обещаниям новой власти и вернувшимся на Родину, - в лучшем случае - жизнь в постоянном страхе или ссылка в дальние, малопригодные для жизни регионы, в худшем - концлагерь или расстрел.
Поэтому Питон волновался за змеенка. Он не желал, чтобы она умерла от голода на Родине, как Блок, или, не выдержав жуткой жизни, застрелилась от отчаяния, как Маяковский, или повесилась, как Цветаева и Есенин (впрочем, многие считали, что Есенина задушили сотрудники большевистских "органов").
Он хотел, чтобы она укоренилась где-нибудь в приятной, спокойной стране, где ее талант мог расцвести пышным цветом и долгие годы радовать и ее саму, и окружающих. Чтобы она прожила длинную, счастливую жизнь, и даже под старость, как 86-летний Моне, сидела в плетеном кресле в своем саду где-нибудь во Франции, освещаемая летним солнцем, и писала лилии в пруду. Вот как сейчас она рисует лебедей на озере, - но только с более спокойным, удовлетворенным выражением лица, вызванным осознанием хорошо, честно и весело прожитой жизни.
Но до этого было еще далеко. А сначала надо было ненавязчиво помочь змеенку справиться с адаптацией на новом месте.Все-таки девочка она, судя по всему, домашняя, мама и бабушка все детство охраняли ее от опасностей, благодаря чему она и смогла вырасти психически и физически здоровым человеком, цельной личностью и талантливым молодым художником. Если бы ей пришлось бесконечно бороться за выживание, как многим ее сверстникам и соотечественникам, все ее силы ушли бы на это, а не на внутреннее развитие. Но теперь этого юного гения надо осторожно и бережно адаптировать к жизни в реальном мире - и в новой стране. Оказать моральную и, возможно, материальную поддержку, так сказать. При этом не нервируя лишней назойливостью; в конце концов, "змеенок" прав, что опасается одалживаться у почти неизвестных мужчин. А то так вот "прикармливают", притворяясь приличными людьми, а потом потребуют оплаты за свои непрошенные презенты. Как сказал Гомер в "Илиаде", "бойтесь данайцев, даже дары приносящих!" Интересный был человек, кстати, Гомер. Доказал, что полноценному гению-сказителю даже проблемы со зрением не помеха. Впрочем, не стоит отвлекаться.