"Но у меня забронирован отель!" - слабо запротестовала Олеся.
"Ты сможешь туда отправиться, если мой дом тебе не приглянется," - бодро ответил Емил. И Олеся с умилением вспомнила, что у него всегда на все был готов ответ, - даже когда он был бедным иностранным студентом из теплой южной страны, мерзнущем в далеком северном краю. Его ненавязчивый оптимизм и ровная уверенность в себе уже тогда успокаивали и согревали окружающих.
Когда они поднялись на последний этаж, Емил звякнул ключами у замочной скважины, - и высокая белая дверь с деревянной резьбой открылась, пропуская путешественников в крошечную прохладную прихожую, украшенную еще тремя такими же дверями. "Налево - ванная и туалет, направо - гардеробная и кладовая, прямо - кухня, - она же - столовая и гостиная, а за ней - спальня," - пояснила Емил, пристраивая чемоданы в уголок. Олеся присела на старинный пуфик у зеркала в витой раме, отложила сумочку и сбросила обувь. На нее вдруг накатило странное, ошеломляющее ощущение, что она наконец-то, после многолетних скитаний, приехала домой, к своему самому родному человеку, который все это время ее терпеливо ждал, - и от этого щемящего чувства хотелось плакать. Емил, вымывший руки с дороги и вытиравший их маленьким пушистым полотенцем в ванной, услышал тихие всхлипы и с тревогой выскочил в прихожую. Одного взгляда ему хватило, чтобы понять, что произошло с его Алесей, - он по-прежнему легко улавливал все нюансы ее настроения, - словно и не было этих долгих лет разлуки. Он уселся перед нею на корточки, достал из кармана свежий платок, и начал осторожно вытирать бегущие слезы, приговаривая: "Ну не плачь, ведь все уже хорошо, я здесь, ты здесь, мы вместе.... ведь мы же вместе, да?" Олеся кивнула, и слеза, сорвавшись с кочника ее тонкого, прямо-таки аристократического носика, шлепнулась Емилю на щеку. И от этого мокрого прикосновения он понял, что не может больше ждать, и должен прямо сейчас задать тот самый, очень важный вопрос. "Навсегда?" - сказал он тихо, но отчетливо. Олеся, постепенно успокаиваясь, вопросительно подняла четко очерченные брови, - вопреки возрасту, абсолютно натуральные. "Мы теперь вместе навсегда, да?" - терпеливо повторил вопрос Емил. И, купаясь в лучах его любящего, нежного взгляда, Олеся ответила: "Да!" - поцеловала его в высокий лоб, - потому что он был ближе всего. А потом в нос. И только после этого их губы наконец встретились.
.... Через пару часов, сидя на диванчике в гостиной-кухне-столовой, действительно очень маленькой, но невероятно очаровательной, Олеся пила апельсиновый сок, закусывала его круассаном с миндальным кремом, и наслаждалась моментом. В отличие от увиденной ранее спальни, чей теплый интерьер напоминал о южно-славянских сказках, гостиная была светлой, эклектичной смесью современности и классики. Массивные потолочные балки, с которых когда-то, возможно, свешивались связки чеснока и болгарского перца, сейчас были покрашены в элегантный белый цвет.
"Тебе понравились круассаны?" - прошептал ей на ушко любимый голос, и виска коснулись теплые губы Емиля.
"Еще бы, сам посмотри, - я.... - и тут Олеся запнулась, осознав, что блюдo пусто, и продолжила тихо, - все съела...." "Я сбегаю в булочную в соседнем доме и куплю еще, - решительно поднялся Емил. - А ты никуда не уходи, ладно?"
Его отсутствие Олеся использовала для того, чтобы размотать с головы полотенце и уложить еще влажные после душа волосы, а банную простыню сменить на белый шелковый халатик. Она успела только глотнуть чаю, как вернувшийся Емил поразил ее, опустившись на одно колено, при этом осторожно держа в руках коробку для пирожных. Олеся, оценив романтический жест, открыла упаковку и принялась изучать ее содержимое. Одно из пирожных, размером побольше других и особенно тщательно украшенное, привлекло ее внимание. Она бережно взяла его пальчиками, чтобы не смять кремовые завитушки, но вместо упругой поверхности бисквита ощутила пушистость бархата. Медленно, не веря глазам своим, она опустила "пирожное" на ладонь и дотронулась до ягоды на верхушке. Очевидно, под ней была пружинка, потому что крышечка "пирожного" поднялась, явив лежащее на маленькой подушечке обручальное кольцо.