"Как ты успел?" - только и смогла сказать потрясенная Олеся.
Но Емил не дал сбить себя с толку посторонними вопросами. По прежнему стоя на одном колене, что выглядело одновременно и торжественно, и забавно, но более всего - трогательно, он произнес: "Алеся, я люблю тебя, как любил все эти годы. Может, хоть на этот раз ты согласишься стать моей женой?"
"Я хочу, Емил, - ответила Олеся честно, - но ведь у меня ничего нет, хотя я и проработала всю жизнь. Да и работы на данный момент нет."
"Ну, и я не миллионер, - откровенно признался Емил, - у меня есть моя исследовательская карьера, которая позволяет нормально жить, но не более того. Зато, - у меня есть доставшийся в наследство от родных домик с садом на побережье. И если ты согласишься выйти за меня замуж, мы можем предложить твоей маме перебраться в Болгарию и жить в этом коттедже, чтобы вы могли часто встречаться. Ну как?"
"Ах, была не была! - шутливо воскликнула Олеся. - Я согласна! Надевай!" - и протянула любимому руку.
А после, сидя у него на коленях, поедая оставшиеся пирожные (настоящие, из бисквита и крема), и запивая их ароматным чаем, она сказала: "Я очень люблю тебя, Емил! Ты на этот раз меня не отпускай, ладно?" "Ладно. И я сделаю тебя счастливой," - серьезно ответил тот. И слово свое сдержал. С тех пор они не расставались.
Питон грелся на солнышке на своей любимой крыше, лениво помахивая хвостом, и обдумывал актуальную проблему здорового образа жизни вообще и снижения веса в частности. Мерзавцев на подконтрольной ему территории "созревало" все больше, в результате чего обеды и ужины Питона Анакондовича становились все обильнее, и это сказывалось на "объеме талии". Сразу вспоминалось саркастическое выражение из какой-то старой комедии: "Где талию делать будем?" Но где ее не делай, - хоть на два метра ниже головы, хоть на три метра выше кончика хвоста, - размеры ее однозначно росли, и это беспокоило Питона, тщательно следившего как за своей физической формой, так и за своей внешностью. Покопавшись в памяти, змей решил воспользоваться старым проверенным средством похудения, известным как постоянным посетителям лукулловских пиров античности, так и богатым обжорам эпохи регентства, и отправиться на морские купания. После недолгого полета, Питон опустился на белый песок пляжа того моря, которое ныне называется Черным.
"И вправду черное," - с неудовольствием подумал чистоплотный змей, брезгливо разглядывая грязноватую воду, в которой его острое зрение различало отходы канализации.
Надо сказать, что впервые море было поименовано древними греками,- и тоже, судя по всему, весьма недовольными, - которые называли его «Негостеприимным морем». Море получило такую репутацию из-за существенных трудностей навигации.
С точки зрения высокоразвитых морских организмов, это море тоже не вплоне гостеприимно. Оно имеет глубину более 150 метров (в некоторых местах до 200 метров), а его глубинные воды насыщены сероводородом. Поэтому в самых глубоких слоях его воды нет никаких живых существ, кроме серобактерий. Существует ряд гипотез, почему его в итоге назвали Черным морем. Первая - потому что металлические предметы с кораблей, отмершие растения и останки животных, погрузившиеся на глубину более 150 метров в течение длительного периода времени, покрылись черным шламом из-за высокой концентрации сероводорода в море. Вторая - потому что с точки зрения древних моряков, море было черным из-за сильных зимних штормов, во время которых вода настолько темная, что кажется черной.
Зато серобактериям, получающим энергию для синтеза органических веществ, окисляя сероводород, в Черном море раздолье. Они, кстати, и другими восстановленными соединениями серы не брезгуют, с удовольствием окисляя сульфиды металлов, полисульфиды, неорганические тиосульфаты, политионаты и молекулярную серу. Серные бактерии, образуя серную кислоту, способствуют разрушению горных пород, каменных и металлических сооружений. Широко известны случаи коррозии бетонных конструкций (например, канализационных труб) с участием этих бактерий — бетон содержит серу, которую серобактерии окисляют до сульфата, что повышает концентрацию протонов в растворе у поверхности труб — что, в свою очередь, ведёт к растворению карбонатов, входящих в состав бетона, и к интенсивному разрушению труб. Но с другой стороны, илы, содержащие серобактерии, применяют для очистки сточных вод от сероводорода (за счёт превращения его в сульфат). Предлагается использовать для очистки стоков штаммы бактерий, окисляющие сульфид до элементарной серы — это решает проблемы необходимости аэрации, утечки сероводорода в атмосферу (издержки аэрации), коррозии труб, закисления почв и активации сульфатредукторов в местах выхода сточных вод.