Следующим в газету был завернут кусок Вюрцита. Занимаясь упаковкой, бабушка Таисия напевала песню своей молодости.
Ну что тебе сказать про Сахалин...
На острове - нормальная погода.
Прибой мою тельняшку просолил,
И я живу у самого восхода...."
Пристроившись на теплом подоконнике, уменьшившийся в размерах и невидимый Питон наблюдал за пожилой женщиной, которая, впрочим, благодаря волшебному кристальному дождю Обби теперь значительно помолодела и выглядела крепкой и бодрой. Он только что доставил ей - самолично! - благословение от ангела, которое он честно выпросил у Ангелины. В благодарность он в очередной раз оказал помощь ее приюту. Для него было совсем не сложно обменять у черта Гоги еще несколько мужских безделушек, оставшихся от съеденных мерзавцев, на пачку купюр, которые, уплаченные в солидную клинику травматологии, обеспечивали поступавшим в приют с травмами женщинам и детям - жертвам домашнего насилия - достойный медицинский уход и качественное лечение. Видит Бог, - они в нем нуждались! Со своей стороны, Ангелине было нетрудно благословить честную и работящую пожилую женщину на безопасный переезд за границу к дочери, быстрое и надежное оформление всех необходимых для этого документов, и последующую долгую, благополучную, здоровую и счастливую жизнь в Болгарии для уважаемой Таисии Игоревны. Как честно призналась Ангелина: "Благословлять таких хороших и порядочных людей, как вся семья твоего Змеенка, - одно удовольствие!" Вдобавок к полученным ранее благословениям для самой девушки-художницы, ее милой мамы, а теперь и строгой, но справедливой бабушки, Ангелина передала вместе с Питоном благословение и храброму песику Джеку: чтобы переехал с Таисией Игоревной на новое место жительства благополучно, чтобы прижился там, в Болгарии, и жил хорошо и долго.
Благословения были искренними и сработали, как надо. Когда уже 20 лет спустя, жившая в Болгарии неподалеку от счастливо женатых дочери и затя Таисия Игоревна вспоминала, как легко прошел переезд, - несмотря на наличие собаки и тяжелый багаж, и как потрясающе удачно во всех отношениях сложилась жизнь всей семьи на новом месте в гостеприимной Болгарии - она всегда обращалась с благодарностью к высшим силам за столь очевидно оказанную ими помощь.
Питон нашел Ангелину на крыше одного из высоких старых зданий в центре столицы. Она стояла, облокотившись на перила балюстрады, венчавшие фигурные столбики-балясины, и сосредоточенно вглядывалась вдаль, наблюдая одной ей видимые картины. Питон задумался на секунду, каково это - быть Божьим посланником, видеть все, что происходит далеко и близко, знать все, что было и будет, - и решил, что это очень тяжелая ноша, которой достойны только самые сильные плечи. Подойдя сзади, он тихо спросил: "Что там?" Ангелина не ответила, что где-то за тысячи километров, на Дальнем востоке империи, на чувашских, якутских и бурятских кладбищах день за днем растет количество могил с венками, увитыми полосатыми, как тревожный окрас осы, черно-рыжими лентами, - а вместе с ними и недовольство среди живых земляков тех, кто лежит под этими венками. А через всю страну оттуда, на Юге, все больше жителей покидают свои дома и уезжают, - кто на автомобилях, кто на поезде, и с каждой разбитой в осколки взрывами ночью этих стремящихся прочь машин на дорогах и людей с большими сумками на вокзале в Белгороде и Курске становится все больше. И даже там, где пока еще все спокойно, - страна-то большая, и народ старательно делает вид, что ничего не происходит, мотивчик-мантра "Все хорошо, прекрасная маркиза, дела идут и жизнь легка! Ни одного печального сюрприза, за исключеньем пустяка...." звучит все более неуверенно.