Поэтому у опытного змея были все причины свистеть.
- Так, - начал он перебирать лист напастей: "маленькая победоносная" уже ведется, внутренние репрессии тоже, причем они постоянно усиливаются... Как ты думаешь, переворот и гражданская война тоже будут?
Ангелина молча пожала плечами. Она не имела права разглашать такую глобальную информацию, и змей это знал.
- Хорошо, - сказал он. - Не можешь - не говори. Но как мне объяснить Змеенку, почему я прошу ее не ездить в ближайшее время в Россию даже ненадолго, в гости?
- Вот на счет нее можешь не волноваться, - впервые за весь день улыбнулась Ангелина. - Она и сама ехать в РФ не захочет. Более того, - ее будущее вовсе не секрет, поэтому могу тебя порадовать. Ни она, ни ее мама и бабушка, ни их возможные потомки никогда не попадут ни в Россию, ни в Иран, ни в Северную Корею. Наоборот, они будут жить в Европе долго, свободно, здорово и счастливо. Но предупредить ты, конечно, можешь. Как говорится, "Кто предупрежден, тот вооружен."
- Дивненько! - обрадовался Питон. - Сейчас подумаю, кого бы еще "осчастливить информацией".
- Только умных, - иронично посоветовала Ангелина. - До глупых все равно не дойдет. Они живут по принципу "трех обезьянок": "Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не говорю," - а их реакция на любую новую, честную, сложную информацию зависает на стадии отрицания, порождая ответы в стиле: "Неправда это! Нe было такого! Нет и не будет!" Просто возможностей их мозга хватает только на усвоение простейших знаний, да и то на начальном этапе жизни, - в остальное время решения принимает желудок. А желудком думать больно. Отсюда и инстинктивная самозащита от тревожащей информации.
Питон, плотно позавтракавший очередным "бройлером", лежал на крыше и скучал. Во-первых, завтрак был слишком сытным, - съеденный то ли чиновник, то ли депутат оказался жирноват. В принципе, они все не отличались стройностью, "щеголяя" двойными подбородками, наплывавшими на дорогие итальянские галстуки, и толстыми щетинистыми загривками; у большинства из них шеи были такой же толщины, что и подстриженные "под насадку полтора миллиметра" по старой бандитской памяти головы. Но этот попался какой-то особенно откормленный. Зато и "улов" был хорош, - помимо обязательных платиновых "Ролексов" с бриллиантами, еще и ценный золотой зажим для галстука, вульгарно украшенный крупным камнем, а под рубашкой красовалась толстая золотая цепь-"голдяк", купленная нынешним "слугой народа" на нетрудовые доходы еще 30 лет назад, когда он в компании других братков-гопников крышевал ларьки и грабил коммерсов. Все это богатство уже не умещалось в шрон, поэтому Питон, немного подумав, решил обратить безделушки в наличные и потратить их на какие-нибудь развлечения. Он бы с удовольствием отдал их Ангелине на ремонт шелтера, но поймать ее в последнее время было делом абсолютно невозможным. Она летала по всей столице, спешно эвакуируя своих подопечных - хороших людей: правозащитников, эко-активистов, зоозащитников и последних честных, демократических журналистов, которых злобовики еще не успели упрятать в тюрьму по сфабрикованным делам. Зачастую создавалось ощущение, что она находилась в нескольких местах одновременно, - что, впрочем, соответствовало действительности.
Приняв решение, Питон собрал "депутатские цацки" и поднялся на крыло, взяв курс на контору скупщика краденого Гоги. Обычно тихая и заброшенная промзона встретила его неожиданным оживлением. По земле летели, поднятые вихрем, сухие желтые листья, там и сям мелькали огоньки в заросших пылью окнах, а к гогиному окну выстроилась настоящая очередь, извивающаяся вокруг мрачного бетонного здания на уровне третьего этажа. Понятно, что Питон, сдав наконец Гоге свою добычу и получив деньги, не мог не спросить, с чего такая суматоха.
- Новый спортбар открылся! - гордо сообщил Гога. - Десять экранов с постоянной трансляцией с разных концов страны. Если интересно, - вход вон там.
- А почему бы и не сходить, - сказал сам себе Питон и полетел в указанном направлении.
Спортбар встретил его адским шумом и разноцветным дымом. За столами и на столах сидели и лежали черти, - все, как на подбор, черноволосые или рыжие, брутальные красавцы, - мечта любой провинциальной продавщицы пивного ларька. Они с воодушевлением "закладывали за воротник" и наблюдали на гигантских экранах проходящую по всей стране "могилизацию". Вот в подъезде заводского общежития вооруженные автоматами злобовики отлавливали и тащили прочь несчастных мужиков, пакуя их в автозаки; когда в какой-то момент русоволосый парень с круглым добродушным лицом отчаянно рванулся из рук злобовика и, успешно спринтовав, скрылся за углом, черти заулюлюкали и захлопали. Один пожилой черт, сидевший неподалеку от Питона, с сожалением сказал: "Ну вот, ушел! Чему вы радуетесь, дурачье? Теперь ведь он жив останется, не станет военным преступником, и душа его в ад не попадет!" На что один из молодых чертей с короткими витыми рожками сказал: "Дядя, это же спорт! Они должны получить честный спортивный шанс скрыться, а иначе неинтересно. И к тому же посмотри на его лицо, - он же добряк! Такой мирных жителей убивать не поедет. Даже если бы и попал в учебку, - устроил бы себе самострел и стал инвалидом, - но не убийцей."