— А ты еще и паясничаешь! — смеется в ответ Иван, тыкая пальцем в бок собеседнику, — Если серьезно, это же действительно очень трудно объяснить. Мила и ты знаете и так, а остальные…
— Вообще-то, тебя при дворе любят и скучают, — осторожно роняет волколак.
— Да, я понимаю, — с алых губ слетает печальный вздох, — Но как видишь, я теперь совсем при другом дворе, — юноша машет рукой в сторону балконной двери, за которой шумит празднество, — Самое сложное-отец. Я не понимаю, как говорить с ним теперь, особенно учитывая, что теперь знаю о том, как и почему он обошелся с мамой, — голубые глаза мрачнеют, — И с Кощеем их что-то связывает, но он упорно обходит эту тему, а значит там что-то не то. В общем, я не знаю. Тем более я же не могу вернуться насовсем, а короткого визита в гости не поймут.
— Ну, знай, что в любом случае там есть люди… и не только люди которые рады тебе, — улыбается Серый.
Иван улыбается ему в ответ, но в этом есть оттенок тоски. Его прошлая жизнь так или иначе позади, а в новой - все так сложно, ново, и есть столько вещей, с которыми не ясно как обойтись.
— Ладно, что уж, — юноша берет из рук оборотня корону и водружает обратно на голову, — Разберусь с этим как-нибудь.
— Был царевичем, а теперь-то ты кто? — Серый окидывает Ивана с ног до головы взглядом, и в этом есть определенное восхищение.
Даже будучи лишь третьим сыном, все в нем говорило о том, что он рожден для этого, и сейчас эти царственные атрибуты смотрелись как влитые.
— Тоже Князь Тьмы, получается, но только лишь формально, — при этих словах по телу невольно бежит дрожь, — Даже произносить это странно и страшно. Но я тут подслушал пару мавок, кажется слуги дали мне прозвище младший Князь.
— А слышать еще страннее, — добродушно усмехается волк, — Ну что, ваше высочество, — Серый делает шутливый поклон, — Вы готовы нести свои царственные обязанности дальше?
— Да куда уж мне деваться… — вздыхает Иван, напоследок окидывая взглядом уходящее вдаль пространство.
Лес постепенно окрашивается в багрово-алые оттенки, но при свете луны это едва заметно. В последний раз он стоял на одном из таких же балконов три зимы назад, когда в этом же зале был совсем другой праздник, с которого он так же ускользнул на несколько мгновений. Юноша на секунду касается пальцем собственных губ, затем соскальзывая на подбородок. «Тот поцелуй… Скажи мне тогда, чем это закончится, ни в жизни бы не поверил»{?}[отсылочка на главу “красивые вещи, сложные вещи” :}], — Иван подходит к балюстраде, вглядываясь в горизонт, — «Где-то далеко…мой дом? Или уже нет? Стоит ли мне туда заглянуть?», — пальцы задумчиво барабанят по холодному камню.
— Вань, ты чего? — вырывает его из размышления голос друга.
— А… — он оборачивается, видя в серых глазах искреннюю тревогу, — Да слушай, задумался, может действительно наведаться в терем. Но решу это позже.
Покинув балкон, он скользит вдоль гостей, пока его не задерживает едкий шепот, перемежающийся со злорадным хихиканьем, в котором он слышит знакомое имя:
…Гляньте-ка на Василису, явилась… И как ее вообще позвали… даже платья нормального не нашла, на такое-то событие, замарашка… Ну да красоты то у нее как не было как и нет… А вы слышали что она сейчас с той самой богатыршей?.. Ни стыда ни совести нет… Предательница…
Иван замирает, хмурясь, и кося глаза к источнику разговоров: неподалеку стоит группка ведьм. Все они одеты в богато украшенные платья ярких цветов, с драгоценными камнями, украшая собой пространство, словно яркие птички разных сортов. И Василиса, стоящая в одиночестве у противоположной стены, действительно отличается. Ее наряд состоит из сарафана, и в этой пестроте роскоши он действительно выбивается простотой, несмотря на то, что идет девушке.
На лице ведьмы явно прослеживаются грусть и скука, и потому, как она скрестив руки на груди жмется ближе к стене, ей явно весьма некомфортно.
Все наблюдают за вами…это имеет гигантское значение…
Иван решительно пересекает залу и под пристальные взгляды остальных ведьм, подходит к Василисе.
— Здравствуй. Не хочешь пройтись? — улыбнувшись, юноша берет растерявшуюся от неожиданности девушку и тянет ее в сторону, специально проходя мимо кучки представительниц шабаша.
— Ты чего делаешь?! — удивленно произносит Василиса, тем не менее, не сопротивляясь.
— Высказываю тебе свое царственную благосклонность, судя по всему, — хмыкает Иван, кося глаза на резко замолчавших ведьм, — А то эти девушки как-то больно разошлись.
— Ох, ваши с Кощеем благосклонности… — тихо шепчет Василиса, — как бы не вышли боком. Видишь, как Яга смотрит? — ведьма взглядом указывает на старуху, сощурив глаза наблюдающую за происходящим, — Ты понимаешь, что ты делаешь сейчас? — шепчет Василиса
— Да, не совсем дурак же, — так же тихо отвечает ей Иван, подводя девушку к столу и занимая их руки какими-то закусками.
— Это опасно, все знают что я не в ладах с Ягой, и если ты так открыто высказываешь мне лояльность, то…
— То быть может, не так уже и крепко положение Яги? — Иван не удерживается от того, чтобы подмигнуть ведьме.
Василиса замирает, буквально едва не выронив кусок из рук.
— Да он не может позволить себе этого, как бы не хотел. Яга — Темная Мать, Ведьма Ведьм. Сгноить ее, значить зародить возможный бунт среди всех доброй одной десятой мира нави.
— О, ты просто не знаешь какой он мстительный, — вздыхает Иван, — Да и вообще: с какой стати эти девицы думают, что могут так говорить про тебя. И платье твое ничуть не хуже их, — юноша улыбается.
Василиса не удерживается от ответной улыбки, и все же внутри девушки тугим узлом закручивается тревога. Она видит краем глаза все так же неотрывно следящую за ними ведьму, и ее несмотря на казалось бы, ее спокойное выражение лица, Василиса отчетливо замечает тот самый оттенок в зеленых глазах, который лично у нее вызывает холод, пробегающий по позвоночнику.
— Черт, ну я же говорила, идет, — девушка быстро дергает юношу за рукав плаща, предупреждая о подходящей к ним Яге.
— Примите мои поздравления, Князь, — рот ведьмы расходится в великосветском оскале.
— Благодарю вас, — Иван отвечает улыбкой, но все окружающие явственно замечают ее подчеркнутую вежливую холодность.
— Хотите ли вы познакомится ближе с лучшими, — Яга пронзает едким взглядом Василису и юноша не может не заметить, как девушка вздрагивает, — верховными моего шабаша?
— Думаю, что с одной из лучших ведьм я уже знаком, — роняет юноша отстраненно, — И пока мне этого достаточно, благодарю вас за предложение, — за спиной старухи между ведьмами бежит шепот, и Иван с удовлетворением замечает как дергается бровь Яги, — Мы с Князем рады видеть тебя на нашем празднике, — эту фразу он произносит с улыбкой, уже куда более искренней, чем предназначалась Яге, повернувшись лицом к Василисе.
«Буду считать, что она нарвалась сама», — думает юноша, ощущая какой-то новый, неизведанный до этого оттенок внутри себя.
Шепот усиливается.
Быстро скосив глаза на старуху, чья гримаса застывает в деланом почтении, Иван протягивает руку молодой ведьме и делает выразительное движение бровями. Василиса вздрагивает, и понимая, что от нее требуется, опускается в поклоне, касаясь почтительным поцелуем руки.
И это удар, почти равный смертельному. Яга на секунду не удерживает лицо, юноша успевает заметить, как оно перекашивается в неистовой злобе. Иван слышит, как по рядам ведьм буквально покатывается шокированный вздох.
Вы это видели?!
Ее что, вернут в главный шабаш?
Ей снова дадут право возглавить собственный?!
Разве верховная ее прощала?
Да нужно ли ей ее прощение теперь?!
«Если Кощей не убьет Ягу раньше, после такого мне точно конец», — в панике думает девушка, — «А с другой стороны…», — рациональный расчет на секунду отступает, давая место злорадству, — «Должна же и на тебя найтись управа», — ведьма выпрямляется, впервые находя силы за этот долгий вечер бросить на мачеху прямой и бесстрашный взгляд.