Запыхавшиеся, раскрасневшиеся, они одеваются в полной тишине. В воздухе до сих пор ощущается напряжение и возбуждение. И кажется, будто пахнет по-новому. Не только сигаретами Германа или духами Эмилией, а ими. Пахнет тем неизбежным, способным сокрушить все на своем пути, чувством.
Каждый задумывается о своем. Разрядка, которой они долго ждали, наконец получена, и мысли снова заполняют страхи и сомнения. Соперники не могут найти ответа на простой вопрос: почему их ссоры вдруг заканчиваются сексом или близостью, а жгучая ненависть уступает место неистовому притяжению? Кажется, будто ответа не существует. Все так, как должно быть: ссоры, подставы, жестокие и едкие слова, теплые касания до синяков и отметин, горячий и страстный секс, молчаливое бегства с места «позора», а потом – все сначала.
– Я по-прежнему тебя ненавижу, не выдумай себе ничего, – бросает Эмилия, стараясь выглядеть собранной, будто ничего между ними не было. Будто ее тело не желало этого чертового соперника всего пару минут назад, будто она не получила один из своих самых ярких оргазмов именно с ним. В очередной раз – именно с ним.
Эти слова не ранят Германа. Он прекрасно знает, что Волкова делает, потому что повторял раз за разом тот же порядок и сам. Сбегает, скрываясь от зреющих внутри чувств, прячется, затыкая ноющее сердце. Эми отходит к самой двери, намереваясь открыть её и пойти домой. Герман нагоняет соперницу в два шага, вынуждая остановиться.
– Я тебя тоже, – разворачивает её за плечо, выбивая из равновесия. Ловит на основание шеи, притягивает ближе, оставляя теплый, влажный поцелуй на прощание. Дрожат и подгибаются коленки, слишком быстро бьется в груди сердце. Если бы Герман мог, он бы её не отпускал. А Эмилия, если бы могла, позволила бы это.
Конец