Стоящий в вестибюле Герман улыбался. Он приехал пораньше, впрочем, как делал это почти всегда. Напротив стояла София Анатольевна – секретарша руководителя. Она ядовито оскалилась, увидев забегающую через массивные темные двери стажерку.
– Опаздываем, Эмилия Андреевна? – её голос был сладкий, но тон не сулил ничего хорошего. Эмилия бросила взгляд на настенные часы и кивнула в их сторону. На глазах секретарши время стало 9:00, а значит стажерка пришла вовремя. София вздохнула, отвернувшись к Герману. Подловить не вышло. Парень поймал взгляд Эмилии.
– Сегодня ваша работа, как я уже объяснила Герману Анатольевичу, заключается в организации банкета. За нее вы также получите балл, если все пройдет успешно, причем получить может сегодня каждый, так как дел будет очень много, а значит и награды достойны могут быть оба, – София напоследок кивнула только Герману, выпрямила спину и двинулась в направлении лестницы на второй этаж. Организационная часть была завершена, и Эми перевела дух.
Девушка пригладила волосы, растрепавшиеся от быстрой ходьбы, обтянула юбку, прикрывавшую ноги выше коленей. Герман смотрел на неё с нескрываемым интересом. На его лице было то самое выражение, которое предшествовало язвительным колкостям, непременно вылетавшим из красивых губ. Эмилия скорчилась, подходя ближе.
– Прибереги свою язвительность, Герман, я не в настроении на твой словесный понос сегодня, – она оборвала его ровно в тот момент, когда Высоцкий приоткрыл рот, намереваясь пошутить.
– О, как ты можешь! – его восклицание было столь фальшиво, что девушке захотелось хлопнуть себя по лбу. – Я и не думал издеваться. Какого ты плохого мнения обо мне.
Притворная обида в его голосе звенела. Волкова закатила глаза, намереваясь отвернуться и уйти по делам, но Высоцкий сделал к ней шаг, легким движением смахнул с блузки несуществующие пылинки.
– Я просто хотел сказать, что у тебя тут грязь, – он снова расплывается в ухмылке, и Эмилии одновременно хочется стереть её с его лица, сказав нечто гадкое, и любоваться озорными огоньками в глазах вечно.
Девушка не отстает, принимает эту извечную игру, балансирующую между ненавистью и любовью. Делает тоже шаг по направлению к нему, почти что утыкаясь в его грудь носом. Вскидывает голову с вызовом, чувствуя, как парень едва заметно вздрагивает.
– Ты знаешь, что я терпеть тебя не могу, верно? – выплевывает ему в лицо эти слова, натягивая наигранную и до скрипа зубов фальшивую улыбку. В глазах собеседника мелькает огонёк, он наклоняется прямо к ее уху, опаляя горячим дыханием. От Германа пахнет выкуренной с утра дорогой сигареткой и тяжелыми сладковатыми духами. У Эмилии кружится голова.
– Странное дело, Эмилия. – он почти касается её носом, вдыхает цветочный аромат, проигрывая собственную битву – внизу живота теплеет. – Между стонами ты говорила, как я хорош, а теперь...
Самодовольство и уверенность распространяются вокруг него тяжелой аурой. Забиваются в нос, в рот, перекрывают кислород. Мурашки бегут по спине от его близости и такого родного, манящего запаха, от взгляда, который, кажется, одновременно возносит её и опускает с небес на землю. Герман едва сдерживается сам: его сердце ускоряется, а взгляд то и дело возвращается к губам соперницы.
Эмилии хотелось стоять так вечность, чувствуя легкое покалывание внизу живота от близости красивого мужчины, ощущая мелкую дрожь в руках от воспоминаний совместной ночи. Но в то же время внутри всё кричало, требовало поскорее сбежать, чтобы не видеть ухмылочку Германа, отстраниться, чтобы не тратить на него нервы. Она филигранно балансировала между дикой, необузданной ненавистью и мягкой, нежной симпатией к парню, чьим любимым занятием было провоцировать её, доводить до яростного исступления или сладкого томления.