Я позволил себе довольно пространное отступление касательно достопочтенной мисс Перси, однако оно было необходимо, чтобы ближе познакомить с нею читателя. Мы оставили ее прогуливающейся в парке чудесным осенним утром. Вскоре к дочери присоединился лорд Элрингтон. Он был в перчатках.
– Мэри, я собираюсь в город. Карета готова. Можешь поехать со мной. Собирайся, дитя.
– Мне кажется, я готова.
– Что? Ты не проводишь час или два за туалетом, прежде чем куда-нибудь отправиться?
– Нет, я еду как есть. Не стоит тратить время на переодевание.
– Я ненавижу ханжество, дитя, лучше скажи честно – ты считаешь, что и без того хороша?
– Да, считаю. Домой, Роланд. Теперь, отец, я готова. Нед, – обращаясь к проходящему верзиле, – отведи Роланда в усадьбу. И вот – выпей за возвращение моего отца.
Она с улыбкой вложила ему в ладонь соверен.
Рослый малый почесал голову.
– Буду пить и за него, и за вас, миледи, пока не пропью все.
Подъехала карета. Отец и дочь сели, и экипаж на смазанных колесах покатился по гладкой дороге в город. Мисс Перси нарушила недолгое молчание, сказав:
– Отец, я читаю книги, присланные из Великого Стеклянного города, и они рождают во мне сильнейшее желание его посетить. Не возьмете ли вы меня с собой?
– Ты правда хочешь его увидеть?
– Да, очень хочу.
– Ладно, в таком случае поедешь со мной.
– Я хотела бы поблагодарить вас, только в этом нет нужды.
– Я догадываюсь, что ты рада. Только помни, Мэри: ты должна быть вежлива с мачехой. Ты впервые ее увидишь. Она будет держаться холодно, однако я предостерег ее от заносчивости по отношению к тебе в выражениях, которые трудно забыть. Однако, дитя, если ты едешь, надо будет купить тебе новую карету, лошадей и прибавить денежное содержание.
– Не стоит, я…
– Не перебивай! Я отлично знаю, что тебе необходимо. Сейчас ты получаешь от меня пятьсот фунтов в год. На срок твоего пребывания в городе я увеличу эту сумму до пяти тысяч. Ты ни в чем не должна уступать другим столичным дамам.
– Однако, отец, я уверена, ни у кого из них нет такого дохода. Я не буду знать, куда потратить столько денег, и такое богатство станет меня тяготить.
– Не бойся, оно быстро растает. Впрочем, вот и город! С виду не маленький, хотя куда ему до Витрополя! Он раз в двадцать меньше.
Вскоре они выехали на большую улицу, идущую через город. Великолепный экипаж немедля привлекал к себе внимание прохожих, которым не часто доводилось лицезреть таких особ, как лорд Элрингтон и его дочь. Велев кучеру остановиться перед роскошным особняком, виконт вышел, взял под руку дочь и направился к дому. За ними следовал один из лакеев. Когда они достигли особняка, слуга зашел вперед, требовательно постучал и объявил швейцару, что прибыли лорд Элрингтон и леди Перси. Те прошествовали внутрь. Покуда мисс Перси небрежно поправляла перед зеркалом шляпку (не снимая ее), вышел изумленный хозяин дома. Это был тощий немолодой человек с обеспокоенным лицом. В левой руке он держал газету, а правую протянул лорду Элрингтону, который, сурово прищурясь, воскликнул:
– Ха, Кавершем! Что вы так на меня уставились? Да, милорд, я здесь – сбежал от адова министерства, чтобы отдохнуть в имении.
– Да, милорд, – ответил поименованный джентльмен, – но видели ли вы сегодняшние утренние газеты?
– Нет. А что стряслось?
– Вот «Витропольский наблюдатель», отпечатанный пять дней назад. Сегодня пришел.
Элрингтон схватил газету, плюхнулся на диван и пробежал глазами страницу. Кавершем стоял рядом, облокотясь на спинку дивана, и с усмешкой наблюдал за тем, как мрачнеет лицо гостя. Мисс Перси глядела на отца в страхе, понимая, что пустяк не заставил бы его так хмуриться. Внезапно к входу подкатили две кареты – великолепные, но до середины забрызганные грязью. Кучера остановили коней так резко, что те зафыркали, вскидывая голову и приседая на задние ноги. Шельм бросил взгляд на окно и воскликнул:
– Клянусь Велиалом! Это из Стеклянного города! – Затем повернулся к дочери. – Мэри, дитя мое, поезжай домой. Я посажу тебя в карету. Жди меня не раньше ночи. Идем, милая.
Его дочь простилась с лордом Кавершемом, села в экипаж, кучер тронул, и карета, свернув за угол, пропала из виду. Новоприбывшие – четверо или пятеро – один за другим вошли в дом. Первый был высокий и смуглый, второй – заметно ниже, но еще смуглее, третий – рослый, с величественной осанкой – так низко надвинул шляпу на лицо, что видны были только черные усы и густые курчавые бакенбарды. За ними следовали два-три грозных молодца – по виду эмиссары самой обители мрака.