– Встань, Альбион! – сказал герцог. – Ты достоин ее, она – тебя, но оба вы слишком юны. Должно пройти несколько лет, прежде чем будет заключен ваш союз. Итак, наберись терпения, сын мой.
Слова эти немного остудили восторг Альбиона, но благодарность, сыновнее почтение и любовь заставили его уступить; маркиз немедленно покинул комнату и бросился в Оуквуд-Хаус. Здесь он изложил все обстоятельства Марине, и та, хоть и покраснела до корней волос, явно ощутила такую же радость и облегчение, что и он сам.
Глава 3
Через несколько месяцев герцог Стрателлерей вознамерился посетить сие чудо света, великий город Африки – Витрополь, о чьей мощи и роскоши, богатстве, размерах, блеске океанские ветры доносили известия до самой Старой Англии. Однако большинству обитателей этого крошечного островка Стеклянный город казался сказочной грезой или фантастическим вымыслом. Мало кто готов был признать, что простые человеческие существа возвели нечто столь грандиозное, столь величественное, какими, по слухам, были общественные здания Витрополя, а что до Башни всех народов, немногие верили, что она и впрямь существует. Молва рисовала африканскую столицу подобием великих городов древности, Ниневии и Вавилона с их храмами богов Нина и Юпитера-Бела, со святилищами Астарты и Семелы, англичане же убеждены, что подобные чудеса изрядно приукрашены историками и выглядят грандиозными лишь сквозь дымку веков.
Герцог, который получал множество приглашений от жителей Стеклянного города, жаждавших увидеть повсеместно прославленного героя, и к тому же владел обширными территориями на африканском побережье, объявил жене, маркизу Таргусу и лорду Корнелиусу, что через месяц они отбудут вместе с ним, и присовокупил, что по их возвращении Марина Ангус станет маркизой Таргус.
Разлука с обожаемой стала тяжким испытанием для Альбиона, но, утешенный заключением отцовской речи, он безропотно повиновался.
В последний свой вечер в Стрателлерее он в тоске прощался с безутешно рыдавшей Мариной. Вдруг она, словно очнувшись от горя, подняла на него прекрасные глаза, озаренные улыбкой, которая играла в слезах, как лучи солнца в хрустале, и прошептала: «Когда ты вернешься, я буду счастлива».
На этом они расстались, и во все время долгого океанского плавания Альбион нередко искал утешения в ее последних словах. Есть поверье, что слова друга при расставании становятся пророчеством, и эта мысль, конечно, весьма его успокаивала.
Глава 4
Мы благополучно прибыли в Стеклянный город и были встречены всеобщим ликованием. Герцог посетил свое королевство и, вернувшись в столицу метрополии, расположился в Саламанкском дворце, своей тамошней резиденции.
Где бы ни появлялся маркиз Таргус, он привлекал чрезвычайное внимание благородной красотой и вскорости завоевал дружбу множества самых знатных и выдающихся лиц Витрополя. Его склонность к изящной литературе и искусствам вообще снискала ему восторги многих художников и поэтов. Сам он обладал необыкновенным талантом, который, впрочем, тогда еще не развился в полную меру.
Как-то он в одиночестве воображал себе бескрайний водный простор, волнующийся между ним и прекрасной Мариной, и ему вздумалось воплотить свои чувства на бумаге, чтобы впоследствии, когда разлука сменится свиданием, поделиться ими с любимой. Он взял перо и за четверть часа сочинил короткое стихотворение поразительной красоты. Это занятие понравилось Альбиону и приглушило печаль, владевшую его сердцем. Оно открыло ему собственные безграничные способности, и его охватили жажда бессмертия и стремление прославиться.
Маркиз всегда глубоко чтил божественные труды, оставленные в назидание потомкам греческими трагиками, в особенности великим Софоклом, и глубоко проникся духом их орлиного полета в области высшие, чем земля или даже Парнас. Осознав свою поэтическую мощь, он вознамерился, подобно Мильтону, «сочинить нечто, чему многомилостивые музы не попустят сгинуть», и соответственно начал трагедию «Некрополь, или Город мертвых», где самым возвышенным слогом изобразил древнеегипетские мистерии. Столь совершенным было это удивительное творение, что брат, как сам мне говорил, «упивался словами, выходящими из-под собственного пера». По выражению выдающегося литератора (капитана Древа), «маркиз Таргус явил миру практически безупречный плод человеческого гения». Звучные строки «Некрополя» пронизаны нежной меланхолией: ум Альбиона полностью занимала Марина, и в его героине – Амальтее – воплотился ее образ. Эта трагедия стяжала ему лавровый венок, и все последующие сочинения, каждое лучше предыдущих, добавляли новые листки к тем, что уже украшали его чело.