– Как поживаете, госпожа маркиза? Не могу поверить, что вы снизошли до визита к моей жалкой особе. Прошу садиться, если не побрезгуете этими убогими стульями.
– Мисс Фоксли, – сказала Марианна, садясь, – я многим рискнула, чтобы прийти на ваш зов, и не уверена, что поступила правильно, однако стремление узнать, правда ли то, на что вы намекаете в письме, перевесила все прочие соображения. Прошу вас, расскажите все прямо как можно скорее.
– Ах, сударыня! – с дьявольской усмешкой произнесла гувернантка. – Вы, без сомнения, счастливая жена, любящая и любимая. Маркиз, как говорят, очень заботливый супруг, и, если не ошибаюсь, вы недавно подарили ему сына. Однако, миледи, разве такое блаженство бывает долговечным? Не боитесь ли вы, что оно закончится? Полный штиль обычно предвещает бурю. Не знаете ли вы человека, чье появление вмиг развеет вашу идиллию?
– Мисс Фоксли, мисс Фоксли, – чуть слышно проговорила Марианна, – не мучьте меня, ради всего святого. Заклинаю вас памятью покойной матушки, которую вы некогда чтили! Говорите худшее, не тяните. Он вернулся?
– Глядите сами, – ответила мисс Фоксли, дергая колокольчик. Тут же вошла служанка. – Скажи джентльмену в соседней комнате, что я хочу с ним поговорить.
Девушка вышла, и почти сразу в комнату вступил молодой человек. Он был высок и хорошо сложен, с чертами красивыми, но неприятными. Черные глаза лихорадочно блестели из-под темно-русых волос.
– Мистер Генри, – сказала мисс Фоксли, – позвольте вам представить подругу вашего детства, Марианну Хьюм. Сейчас она, увы, носит другую фамилию, но это не моя вина.
Он подошел к маркизе, которая сидела, закрыв лицо руками, и сказал:
– Сударыня, перед вами Генри Перси. Я вернулся из дальних странствий к той, кто когда-то была ко мне благосклонна.
При звуке его голоса Марианна подняла глаза. Несколько минут она смотрела пристально, затем промолвила:
– Это не Генри. Он был моложе, красивее, с более мягким голосом. Мисс Фоксли, вы меня обманываете. Этот человек если на него и похож, то весьма отдаленно.
– И все же, – ответила гувернантка, – это Генри Перси, ваш Генри Перси, и никто другой.
– Я вам не верю, вот его портрет, – вынимая из-за корсажа миниатюру, сказала Марианна. – Сравните и скажите мне, в чем сходство.
– Сударыня, – перебил молодой человек. – Я не удивляюсь, что вы меня не узнали. Долгая жизнь в чужих краях неизбежно производит перемены во внешности, однако внутренне я все тот же, чего, боюсь, нельзя сказать о некоторых других.
– Не оскорбляйте меня, сэр! – проговорила Марианна. Смертельная бледность на ее лице сменилась краской гнева. – Свидетельства моих собственных чувств убеждают меня надежнее, чем ваши речи.
– Коли вы не верите моим словам, – отвечал он, – вот вам доказательство, которое вы не посмеете отрицать.
И он вложил ей в руку серебряную коробочку. Марианна заглянула внутрь и, слабо вскрикнув, почти без чувств упала обратно на стул.
– Ну что, клятвопреступница, теперь ты меня признала? – со злостью проговорил молодой человек.
– Да, да, но… дайте мне неделю… хотя бы неделю, чтобы собраться с мыслями.
– Ни единого дня, ни единого часа ты у меня не получишь. Закон на моей стороне, и я намерен немедля получить то, что мое по праву.
Маркиза упала на колени и, ломая руки, в слезах принялась умолять Перси об отсрочке. Наконец ее мольбы как будто его тронули.
– Встаньте, сударыня, – сказал он. – Даю вам неделю при условии, что в это время вы не будете советоваться с маркизом Доуро.
– И, – прибавила мисс Фоксли, – с условием, что завтра ночью вы снова придете сюда за важными сведениями, касающимися вас самой, поскольку сейчас вы явно не в состоянии их выслушивать.
– Я исполню все, что вы скажете! – воскликнула Марианна, радуясь и такой передышке. – Но о каких сведениях вы говорите, мисс Фоксли?
– Я всего лишь хочу сообщить вам, кто вы, ибо на этот счет вы посейчас пребываете в глубоком заблуждении.
– Нельзя ли мне узнать все прямо сейчас?
– Нет, поздно. Уже светает.
Разговор продолжался еще некоторое время, после чего Марианна ушла. Перед домом, в тусклом свете брезжащего дня, ее ждал встревоженный Нед. Они торопливо вернулись в Уэлсли-Хаус, куда, по счастью, сумели войти незамеченными. Нед, выслушав сердечные благодарности хозяйки, которым порадовался даже больше, чем сопровождавшему их весомому вознаграждению, отправился на боковую. Марианна тоже легла, но горестные мысли гнали сон от ее роскошной постели.