Нам выдали листы, где нужно было отметить галочкой имя того, кого ты хочешь видеть в капитанах. Я сидела рядом с Никитой и боковым зрением заметила, что он ставит галочку напротив Кате. Мне стало до жути обидно, хотя это глупо. Но таковы мои чувства.
– Капитаном отряда становиться…
«Ну же скажи моё имя»
– Власова Елена – ошарашивает меня Настя.
На лице Лены появляется хитрая улыбочка, думает, что теперь будет управлять всеми. Нет уж, не дождёшься.
Я со злорадством наблюдаю, как Лена неумело крутит обруч, отставая от соперников.
«Не жди медали».
Хотя снимать людей исподтишка нехорошо, моё желание показать это позор Свете сильнее правил. Я замечаю, что Катя делает то же самое, это меня веселит. Власова тем временем надевает на ноги мешок и валится вниз. Мы с Мироненко смеёмся до слёз.
Она даже подсаживается ко мне, говорит:
– Уж мы - то с тобой свергнем её с престола.
Я со злорадной усмешкой киваю.
Мы уже лежим в кровати, когда Власова с надменным лицом заходит в комнату.
– Читаешь свои глупые книжки? – обращается она ко мне.
Я уже открываю рот, чтобы возмутиться, но Катя меня опережает.
– Ленчик, советую тебе тоже заняться этим, а то уровень интеллекта позволяет только речь из интернета копировать. – Катя говорит тем тоном, который я ненавижу. Но в данный момент я его боготворю.
Лена ещё что-то мямлила, но я ее уже не слушала и полностью погрузилась в книгу.
Осталось всего 19 дней и я буду дома, по которому так скучаю.
Глава 8
Катя.
Я надеюсь, Аня вдруг,
Перестанет быть овцой.
Тайный Санта ей поможет,
Всем, чем только может.
На третий день я просыпаюсь в хорошем настроении. К собственному удивлению на пробежку хочется позвать брата, на которого я затаила обиду.
Стоя на пороге в комнату Никиты, я чувствую, как во мне просыпается та самая бунтарка, которой я была до смерти тренера. Это чувство такое приятное и окрыляющее, я решаю немного развлечься.
Вспомнив, как Гриша своими грязными руками лапал в воде Миронову, я решаю сделать то же самое.
У Никиты на тумбочке стоит кокосовый крем. То, что нужно! Я на цыпочках крадусь к нему, чтобы не потревожить сонное царство.
Гриша спит в смешной и нелепой позе, рот открыт, а обе руки свисают с кровати, грозя утащить за собой тело.
Я сажусь на край кровати и нежными поглаживаниями размазываю крем по неухоженному лицу.
– Доброе утро, Гриша! – перехожу к ладоням.
Он медленно моргает, а потом ошеломлённо закрывает рот, из которого уже начали течь слюни.
– Ты что делаешь?
– Решила поухаживать за твоими грязными ручками. – Делаю ангельское лицо, подражая Ане. – А то девочек лапать лезешь, а увлажнить руки не можешь.
Я самодовольно улыбаюсь, понимая, что Гаврилин потратит минимум минут двадцать, чтобы оттереть обильный слой крема, и то, неприятное ощущение на целый день останется.
– Дура! – выпаливает Гриша, вскакивая с постели.
Я замечаю, что трусы у него съехали, открывая вид на пятую точку.
– Трусы подтяни, умняш!
Он зло рычит очередное ругательство, пряча неловкость.
– Никита, я внизу жду! – говорю я, покидая комнату.
Брат проснулся от писков Гаврилина, а увидев меня, удивлённо кивнул.
Выйдя на улицу, я вдыхаю свежий воздух полной грудью. Ощущаю, что чувствую себя лучше, чем в первый день. Единственное, что я запомнила из уст психолога, которая периодически навещала меня, когда я обессиленно валялась в слезах, это «Если завтра ты почувствуешь себя лучше, чем вчера, это уже успех».
– Доброе утро, Роман! – видя смуглого вожатого, я почему – то улыбаюсь, а к настроению сразу + 100. Ладно, с соткой я загнула, может быть 10.
– Доброе утро, Катерина!
Надо же, имя моё узнал. Понравилась я ему что ли?
– Запоминаете имя фанаток? – усмехаюсь я, вспоминая обидную ситуацию, когда он не захотел разговаривать со мной.
– Твоё мне показалось особенным.
«Врун».
Дверь распахивается и больно бьёт меня по голове. Да твою же мать! Я в прошлый раз от шишки две недели избавлялась, а тут вон, снова! Эта ситуация вызывает смех у темноволосого парня, при чём искренний. А я краснею от злости на Романа, будто он виноват в неуклюжести моего брата.