– До встречи, Роман! – зло говорю я. Так и хочется показать язык, но я сохраняю адекватность.
– Надеюсь, она будет нескоро! – он утирает слёзы, выступившие от смеха.
– Надейся…тейсь – хитро улыбаюсь я.
Никита набирает скорость, возможно слишком большую для меня, но я подстраиваюсь под брата.
– О чём болтали? – спрашивает он.
– А вы с Аней? – нахожусь я.
– Тебя это обидело?
– Конечно, обидно! – вздыхаю я. Я была в бешенстве, которое вызвано обидой.
– Но почему? Аня неплохая девочка! Раньше вы соперничали, да, но сейчас вы в одной команде!
– Ты ни черта о ней не знаешь! Она только на первый взгляд такая хорошая.
Я киплю от злости, вспоминая, как в начальной школе эта паршивка вылила мне кашу на голову из - за того, что я подставила ей подножку на физкультуре, хотя это было чистой случайностью.
– А может быть тебе уже пора научиться видеть в людях хоть что – то хорошее? – Я не заметила, когда Никита повысил на меня голос. – У тебя даже подруг нет! – как и не заметила, когда мы остановились.
– У меня есть Яна! – жалко оправдываюсь я.
– Вы видитесь раз в месяц, и то, если у тебя есть настроение.
Слушать правду неприятно и обидно, поэтому я решаю закрыть уши.
– Иди к чёрту, Мироненко! – говорю я, уходя.
Становится до жути обидно. Единственный близкий для меня человек повернулся к главной врагине. Слёзы катились по щекам, придавая ощущение, будто против меня весь мир.
На встречу мне идёт Рома, я догадываюсь, что он всё слышал.
Ну и плевать, пусть катится в то же место, куда и Никита. Самовлюблённый идиот! Думает, что я его фанатка, да конечно!
Я не замечаю, как оказываюсь в объятиях сильных рук.
– Отстань.
Но он сильнее прижимает меня к себе.
– Отведи меня к психологу, пожалуйста.
Мне необходимо кому – то выговориться, пожаловаться и разобраться в себе.
Вселенная явно шутит надо мной. Надоели уже эти совпадения!
Когда Рома заводит меня в большой кабинет с раскрашенными стенами и кучей рисунков, я чуть не грохаюсь от удивления.
– Приём ещё не начался, – заявляет брюнетка, не поднимая головы от рисунка.
Мы оба молчим, это заставляет женщину взглянуть на нас. Но она, как я ожидала, даже не удивляется, когда видит меня.
– Я знала, что ты придёшь,– заявляет та, которая бегала ко мне не одну неделю, пытаясь разговорить. Именно её слова мне и запомнились.
– Мне стало лучше. – Не знаю почему, но мне становится так радостно. Не придётся разговаривать ни пойми с кем. Эту женщину выбрали мои родители, а значит, она хороший специалист.
– Всё с той же проблемой?
– Угу.
Я слышу, как закрывается дверь. Вожатый уходит, тактично промолчав.
Я сажусь напротив неё. Она осторожно начинает диалог, погружая меня в воспоминания.
– Он умер, потому что всё то, в чём нуждалась его душа, он сделал. Его нахождение в этом мире было бессмысленным для него самого.
Я уже захлёбываюсь в слезах и показываю стоп – знак. Мне нужно время, нужно переварить всё это. Принять.
Я удивляюсь, когда вижу Рому сидящего на скамейке. Он ждёт меня вместо того, чтобы проводить зарядку.
– Роман, вы меня ждёте? – улыбаюсь я, шмыгая носом.
Сажусь рядом и вновь оказываюсь в объятиях. Он гладит меня по волосам, а я плачу, уткнувшись в его грудь. Вновь понимаю, что ощущения очень знакомы.
Сейчас мне не хочется думать о том, как это выглядит, странно ли это, просто хочу поддержки.
А потом приходит Настя. Рома, кажется, не собирается выпускать меня из объятий, но я отстраняюсь сама.
– Катя, тебя кто – то обидел? – Настя тщетно пытается предать своему голосу волнение, но выходит только призрение. Смотрит она на парня, а не на свою подопечную. Это подтверждает мою догадку о её симпатии к молодому парню.
– Всё нормально.
Я уже не сажусь за стол к Никите, как делала это первые два дня. На это есть две причины, первая – он меня бесит, вторая – не хочу, чтобы он видел моё заплаканное лицо. Вместо этого я выбираю стол подальше ото всех, сажусь одна.
Когда я ковыряюсь в гречке, заставляя съесть себя хоть одну ложку, ко мне приходит озарение. Именно этот лагерь и смена этого психолога не просто так. Она знала, родители знали, Никита знал. Как же легко меня одурачить! Хоть они и переживали, хотели сделать как можно лучше, я всё равно злюсь.
За мой стол садятся одновременно два парня. Первый кареглазый, второй – тупой.
– Ты плакала?
– Как ты себя чувствуешь?
Говорят они одновременно, после чего зло смотрят друг на друга.