На кладбище люди выступали с речью, родственники, воспитанники, друзья и знакомые. Я захлёбывалась в молчаливых рыданиях, пока Алла Валентиновна не вышла в центр.
– Перед своей смертью, мой муж позвонил одному человеку, которого он обожал всей душой. Закончив разговор, Витя попросил меня, чтобы она выступила с речью, он считает, это поможет ей отпустить его. – Она помолчала – Я пойму, если ты не захочешь выходить.
И я вышла. Маленькая, зажатая и заплаканная.
– Я не готовила речь – голос был громким и четким, но я знала, скоро он подведёт меня. – Но мне есть что сказать. Многие из вас сейчас вспоминают моменты, связывающие вас с ним, скорее всего вы не можете поверить, что его с нами больше нет. Он больше не появится на тренировке в недовольном настроении, не махнёт рукой в знак приветствия, проходя мимо вашего дома, и не расскажет историю по телефону, прерываясь на громкий смех. Но это так, мы должны это принять. Не корите себя ни за что, он прожил счастливую и интересную жизнь, в этом есть заслуга каждого из нас. Теперь я бы хотела обратиться к самому Виктору Андреевичу, надеюсь, мои слова будут услышаны – я не смотрела на гроб, в котором он лежал, мои глаза были задраны к небу – Вы выполнили свою главную миссию, мяч заброшен с середины – мысли путались, и кажется я несла полный бред. – Я помню каждое ваше наставление и каждое своё обещание. Вы были правы, это сломало меня, кажется, что я всегда буду сломанной, но я сделаю всё возможное, чтобы восстановиться. Дойду до вершины всех уровней своей жизни. Спасибо вам за всё. Вы лучший человек, которого видел этот мир.
Под конец мой голос сорвался, я ушла из центра, вновь заливаясь слезами.
Мне хотелось, чтобы брат обнял и утешил меня, но я не могла его найти, и от этого стало ещё хуже. Я отошла от толпы метров на тридцать, села на корточки и просто плакала не останавливаясь. Я не могла смотреть, как закапывают гроб, не могла слышать плач остальных и осознавать произошедшее. Мне просто хотелось, чтобы меня утешили.
Я почувствовала объятия сильных рук, которые тянули меня вверх, я поддалась. Встав, уткнулась в грудь высокого незнакомца и обвила его талию руками. Я так и не узнала кто это был, поняла лишь то, что нас связывала общая боль.
Глава 3.2
Я не замечала часов, дней и недель. Каникулы пролетели, в это время меня никто не доставал, родные лишь спрашивали, хочу ли я поговорить, ответ всегда был один – нет. Я целыми днями лежала на кровати, музыка периодически заглушала мысли. Мало спала, потому что во снах мне являлся тренер, кричал, напоминая про обещание.
Прошла ещё неделя, я ела, чтобы не падать в голодный обморок, там бы он точно меня достал. У меня не было сил смотреть в его глаза, даже во сне, зная, что данное мной обещание никогда не сбудется.
Прошёл месяц. Ко мне ходила темноволосая женщина по имени Ирина, которая была психологом, я молчала в ответ на её вопросы, боялась раскрыть себя, узнать внутренний мир, который был разбит. Но в один день я подумала, что всё измениться, когда достала альбом. Он был заполнен фотографиями команды, моим спортивным детством, наградами и кучей фотографий с тренером. Затем я открыла спортивный дневник, где были все тренировки за десять лет. Было трудно дышать, впервые за четыре недели я дала волю чувствам.
Это подвигло меня к действиям. Я написала ребятам из группы, спросила какой дальнейший план действий. Но разочарования и боль следовали за мной попятам.
«Привет, Катя! Нашей команды больше нет, вернуть её невозможно. Многих в спорте держали родители, многие сменили тренеров, кто – то отмалчивается, некоторые в бег ушли.
Надеюсь с тобой всё хорошо! Ева».
Моё сердце разбилось, все двадцать пять человек ушли, и мальчики, и девочки, все. Я снова рыдала. В комнату стучал Никита, но я послала его к чёрту.
Я планировала лежать ещё вечность, если бы в мою комнату не ворвалась Алла Валентиновна с крышками от кастрюль.