Прихлебывая вкусный бульон, Рик пытался подобрать подходящие слова, чтобы начать разговор с Джеймсом по поводу опасений Боба, но ничего путного в его голову, как назло, не приходило. Зато Джеймс, неторопливо поедая суп, то и дело приветливо улыбался и кивал снующим мимо женщинам, в числе которых была и Мишонн. Граймс с силой сдавил в кулаке ложку, завидуя сидящему напротив него мужчине. И как у него только получается вести себя так непринужденно, так уверенно, так приветливо? И улыбнуться для него не проблема, и комплимент даже отвесить. Похвалил суп Кэрол, отметил новую прическу Мэгги, спросил, не нужна ли Мишонн новая заточка для ее катаны, подмигнул Саше, которая в ответ залилась смехом, пытаясь прикрыть ладошкой рот. Со звоном разбившаяся о бетонный пол тарелка, которую не то случайно, не то специально выронил Боб, наблюдающий эту картину, словно привела Рика в чувство.
- Это, я чего хотел узнать, - начал мужчина, вытирая губы салфеткой и отодвигая от себя уже пустую тарелку. Зависть внутри медленно превращалась в настоящего динозавра, который хотел наброситься на соперника и душить его, пока тот не прекратит быть таким милым и дружелюбным. Серьезно, нельзя же быть таким чутким, таким идеальным, черт возьми!
- По поводу Мишонн? – спросил Джеймс, тоже заканчивая с трапезой. – Точно, я даже забыл. В общем, слушай и запоминай, но только я тебе ничего не говорил.
Рик замер, навострив уши; робкая попытка завести разговор о Саше вдребезги разбилась о надежду завоевать сердце Мишонн. Куда там Бобу с его подозрениями, когда речь идет о таких важных вещах!
- Это же она только с виду такая серьезная. Ты не забывай, что она в первую очередь – женщина. А уже потом боец с катаной и все такое, - полушепотом объяснял Джеймс, попивая чай с долькой лимона и шоколадной конфетой. Рик удивленно вскинул брови, упустив тот момент, когда такая роскошь оказалась в руках собеседника. Кэрол до сих пор что ли подкармливает новичка? А ему говорит, что конфеты только для детей. А лимон и вовсе на самый крайний случай.
Джеймс не предложил ничего такого, о чем Рик бы и сам не смог догадаться. В принципе, мужчина просто хотел донести до Граймса мысль, что Мишонн на самом деле слабая и беззащитная женщина, которой не хватает мужского тепла и ласки, а ее боевой вид играет роль защитной стены. В этом новом мире страшно довериться кому-либо полностью, тем более, учитывая все ошибки прошлого. У Мишонн было не лучшее прошлое, ровно, как и у Рика. Они оба потеряли близких им людей и не хотели, чтобы такое случилось вновь.
- Не торопись. Сделай первый шаг и подожди, дай ей все обдумать, - посоветовал Джеймс. Граймс задумчиво кивнул, прикидывая, с чего бы можно было начать этот самый первый шаг, но в голову лезли воспоминания о бутылке водки вчерашним вечером и рассказе Кэрол о том, как Дэрил попросту вломился в ее камеру. Не самый плохой вариант, надо сказать.
После обеда работать стало немного легче, так что значительная часть летней кухни уже была готова. Джеймс, разминая все еще гудящую ногу, удалился к себе в камеру, а Рик, пытаясь вспомнить, где сейчас Хершел, на цыпочках пробирался к его неприкосновенному запасу всякого медицинского барахла. Изысканного вина там точно не было, но зато был спирт, а он не так уж и плох, если учесть, что ничего другого сейчас все равно не найти.
Выкрав одну бутылку, Рик незаметно для всех вернулся в свою камеру, тут же прикрыв дверь. Зажег свечу, отыскал стакан и махнул сто грамм для храбрости. Он вовсе не собирался напиваться, но надо же было как-то скрыть волнение? Впрочем, сто грамм оказалось для этого маловато, а потому он махнул еще пару порций, пока не почувствовал легкое головокружение. Пить больше было опасно, Рик это прекрасно понимал, но и идти к Мишонн с одной только початой бутылкой тоже было как-то неправильно. По примеру Боба, он нарвал полевых цветов у забора, и только потом направился к Мишонн.
- Либо сейчас, либо никогда, - пыхтел себе под нос Рик, петляя по темным коридорам в поисках нужной камеры. Остальные давно уже спали, и только из каморки Хершела выглядывал тоненький лучик света - в последнее время старика мучила бессонница.
От выпитого Рика немного пошатывало, и в какой-то момент он на секунду потерял ориентацию в пространстве, вписавшись плечом в стену. Тряхнув головой, он заметил, что чуть было не прошел нужную камеру и, легонько постучав, уверенно перешагнул порог. Тот факт, что Мишонн уже спала, его не особо волновал.
Двигаясь в темноте на ощупь, он медленно достиг кровати, на которой спала его благоверная. Опустив цветы и бутылку прямо на пол, Рик с невероятной быстротой избавился от рубашки и брюк, оставшись в трусах, носках и майке. Он вовсе не хотел торопить женщину, призывая ее вот так сразу предаваться плотским утехам; просто воспитан он был так, что никогда не ложился в кровать в верхней одежде. А сейчас он просто хотел прилечь рядом со своей возлюбленной, бережно провести рукой по ее волосам, прижать к себе, обнять и этими жестами показать, что она может всецело ему доверять. Что он останется с ней рядом, несмотря ни на что, будет оберегать, холить и лелеять. И вообще сделает все, что она попросит.
Рик прилег прямо поверх колючего одеяла, положив одну руку на талию спящей женщины. Талия на ощупь оказалась не совсем такой, какой представлял себе мужчина – под пальцами даже сквозь плотную ткань отчетливо можно было нащупать пресс. А женщина время зря не теряет. Рука мужчины невольно скользнула выше, стараясь обходить особенно возбуждающие зоны, и остановилась на плече Мишонн. Тоже, надо сказать, не по-женски крепком. Слегка сжав его ладонью, Рик подался вперед, намереваясь коснуться губами щеки своей благоверной и шепнуть на ушко пожелание спокойной ночи. Щетина на ее щеке тоже был совсем не женской.
- Кэрол, - выдохнул в ответ Дэрил, переворачиваясь на бок и одним движением прижимая Рика к себе так крепко, что у того аж дыхание сперло. Не успевший даже пикнуть, Граймс вынужден был вытерпеть суровый мужской поцелуй прямиком в губы. Диксону потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, что что-то не так.
Кэрол, конечно, за последние несколько месяцев успела сильно измениться. Не только по характеру, но и внешне. В этой вечной суматохе с постоянным страхом перед ходячими приходилось держать себя в форме. Но, несмотря на частые тренировки, Кэрол все-таки оставалось все такой же хрупкой женщиной, как и раньше, а тот, кого Дэрил стискивал сейчас в объятиях, явно превышал Пелетье по своим габаритам. И судя по отсутствующей груди, это кто-то был мужчиной.
- Всегда знал, что здесь что-то не так, - подняв выше свечу, чтобы свет от нее озарил всю камеру, пробормотал Хершел. В мерцающем огоньке Рик и Дэрил с ужасом смотрели друга на друга, не решаясь даже ослабить свои объятия. От истошного вопля проснулись все, включая даже несколько больных из соседнего блока.
- Что случилось? – встревожилась Кэрол, на пару с Мишонн, Бобом и Джеймсом подходя к камере Дэрила, откуда незамедлительно вылетел Рик в трусах и майке. При виде раздетого шерифа и раскрасневшегося Диксона, который, закутываясь в одеяло, ругался себе под нос, женщина ахнула, явно подумав что-то совсем нехорошее. Мишонн лишь изогнула дугой брови, а Боб и Джеймс, переглянувшись, непонимающе уставились на Граймса.
- Может, кто-нибудь объяснит, в чем дело? – спросила Мэгги, подходя на пару с Гленном к своему отцу.
- Да, объясни-ка, что это, блин, было? – возмутился Дэрил, еще плотнее заматываясь в одеяло.
Смущенный таким пристальным вниманием и своим видом, Рик открывал и закрывал рот, не зная, что тут вообще можно сказать. Признаваться всем, что он просто перепутал камеры, а на деле шел к Мишонн? Нет, ему проще было еще раз зайти в камеру Дэрила и пролежать в его объятиях-тисках до самого утра, чем прилюдно признаться в своих чувствах. И хотя вряд ли кто-либо мог поверить в то, что между ним и Дэрилом могут быть какие-либо отношения, кроме дружеских, сказать что-то все равно надо было.