В казармах полка жизнь била ключом. Приходили и уходили офицеры, возглавляющие стягиваемые в ударную группировку подразделения, и просто разного рода доброхоты, мобилизовавшие себя на помощь святому делу. Во дворе у костров кучками грелись солдаты – и эта картина почем-то неприятно напомнила мне «революционное» кино о семнадцатом годе.
Внутри штаба в окружении генерала Кондратенко присутствовали не только уже знакомые генерал Ирман, инженер Рашевский и генерал Белый, но и иные, доселе неизвестные мне лица. Во-первых – рядом с Кондратенко стоял начальник центрального боевого участка генерал Горбатовский. Худенький такой старичок с аккуратной седой бородкой. И тем не менее, несмотря на свою субтильную внешность, у меня он определился как стратег класса А3. Не гений конечно, но надежная такая ломовая генеральская лошадка, которая в сложных условиях потянет дивизию, а в простых, когда на «той стороне» одни дилетанты – и корпус. Именно на участке генерала Горбатовского, в стык между первой и девятой пехотными дивизиями нанесет свой удар объединенная группа войск. Поэтому его участие в этом совещании оправданно и необходимо.
Во-вторых – тут же присутствовали двое подчиненных генерала Белого, артиллеристы: армянин полковник Тахателов и азербайджанец генерал-майор Мехмандаров. Оба герои, оба с начала осады на боевых позициях: Мехмандаров на правом фланге, а Тохателов в центре; оба контужены и оглохли от непрерывного грохота на батареях, а потому разговаривают на повышенных тонах, будто ругаются. Но своим чутьем бога войны я чувствую, что это не скандал, просто эти двое по-другому не умеют.
В-третьих – тут же, но чуть в стороне от «сапогов», стоят морские офицеры во главе с каперангом Эссеном: два капитана второго ранга, а остальные – лейтенанты и мичманы, быть может, главные действующие лица сегодняшнего дня. Вот где настоящие герои, сорвиголовы, лихие миноносники, артиллеристы и командиры минных транспортов, попивших немало кровушки у адмирала Того. Золотой, так сказать, фонд русского флота. И матросов (отнюдь не революционных) во дворе казарменного городка тоже более чем достаточно. И хоть я ни разу не моряк и в жизни не ступал на палубу боевого корабля, но с этими господами офицерами, в отличие от некоторых, я одной крови.
Всю эту картину я срисовал в долю секунды, едва оказавшись в помещении, а секунду спустя генерал Кондратенко заметил наше с Аеллой присутствие и негромко, но твердо сказал:
– Господа офицеры, позвольте представить вам путешественника по различным мирам, самовластного Великого князя Артанского, Серегина Сергея Сергеевича, не далее как сегодня утром со своей армией вступившего в войну против Японии.
– Добрый вечер, господа, – сказал я. – Очень рад со всеми вами познакомиться. Вы меня еще не знаете, зато я вас всех знаю очень хорошо.
– Откуда же вы нас знаете, Сергей Сергеевич? – с легким ехидством старика, обращенным к молодому коллеге, спросил генерал Горбатовский, – ведь вы же в Артуре не более суток и никого из нас, за исключением господина Кондратенко, еще и в глаза не видели…
Я со вздохом спросил, обращаясь к Кондратенко:
– Роман Исидорович, вы, что еще ничего не рассказали своим боевым товарищам?
– Никак нет, Сергей Сергеевич, – со вздохом ответил тот. – Побоялся, что мне никто не поверит. И без того ваше несколько шумное появление у нас в Артуре вызвало у господ офицеров определенное недоумение. Вот не было ни гроша – и вдруг на столе даже не алтын, а целый рубль… Уж вы сами продемонстрируйте господам офицерам что-нибудь такое эдакое, чтобы сразу не осталось сомнений в вашей правоте…
– И что, притащить вам сюда за бороду живого микадо? – усмехнувшись, спросил я. – Пожалуй, сие будет преждевременно. И старик ничего не поймет, и нам это будет без толку…
Некоторые из молодых офицеров сдержано хихикнули. И в этот момент мне в голову пришла идея.
– Роман Исидорович, – негромко сказал я, – соблаговолите отдать распоряжение, чтобы солдаты и матросы очистили середину двора; пустить постоят у стеночки, пока я показываю господам офицерам такое желанное представление.
– Что вы задумали, Сергей Сергеевич? – встревожился Кондратенко, – а то мне про вас тут всякое рассказывали…
– Не беспокойтесь, – сказал я, – то, что я задумал, вполне безопасно. Я решил совместить приятное с полезным, но большего сказать не могу.