Вот теперь-то, я кожей почувствовал чей-то взгляд - пристальный, насмешливый, дерзкий, совсем как тогда. Я рефлекторно обернулся, но сзади никого не было. Мой фонарь все так же освещали пустое кладбище.
Я почувствовал лёгкое дуновение ветерка у щеки, словно чье-то тёплое дыхание. Развернувшись обратно к могиле лицом, я стал всматриваться в нее, и на миг мне почудилось какое-то движение, вроде бы мелькнуло чье-то лицо… или просто показалось…
Со стороны церкви подул пронизывающий ледяной ветер, и я поспешил к выходу. Где-то неподалёку от меня раздался, душераздирающий крик…Я вновь обернулся, и опять оказался около той могилы.
То, что я увидел, заставило кровь застыть в жилах. На надгробии прямо, на моих глазах выступала алая надпись…
Капли крови стекали к земле…
Надпись была следующая…
«Духи знают тайны мира»…
После прочтения, я сразу же бросился к воротам. На этот раз мне удалось выйти за пределы кладбища. Не помню, как я добрался в оперу. Помню лишь встревоженный взгляд Вайта, который стоял около входа и беседовал с Фергусом. Я не отреагировал на его слова и сразу же бросился внутрь.
Я знал, где нужно искать ответы. Каморка Алана до сих пор существовала, её заперли на ключ в тот самый день. Эбрехем тогда забрал у меня комплект, но у меня с самого начала был дубликат.
Спускаясь по узким ступенькам, я начал непроизвольно дрожать. Холодно было, как глубокой зимой, но дыхание при этом не застывало в воздухе паром. Засунув руку под мышку, я не ощутил разницы в температуре. Тело всё также колотило мелкой дрожью…
Значит, я чувствовал не настоящий, не физический холод. Это тоже было дыханием смерти как и тогда на кладбище… В воздухе летал непонятный запах…
- " Tactus disvitae "*, - слова вылетели сами по себе…
Передёрнув плечами, я снова двинулся вниз. Подвал оказался довольно таки узким, в нем почему-то горел яркий свет от керосиновых ламп…Кому они понадобились в подвале, я не понимал… Когда я подошёл к его коморке то покрутив в руках ключ.
На миг у меня возникло желание развернуться и уйти, но я взял всю волю в кулак и открыл дверь. Она протяжно скрипнула и открылась.
В комнате была кромешная тьма. Мне понадобилось немного времени, чтобы зажечь все находящиеся в комнате лампы. Когда в комнате стало светлее, я осмотрелся. Тут было множество книг и рукописей. Старое пианино давно уже покрылось толстым слоем пыли.
На крышке стояла небольшая рамка - семейный портрет. На нем был Алан, но не один. Рядом с ним была Аверилл. Жена Алана, она умерла задолго до того происшествия. Я не смог долго смотреть на портрет. Казалось, она смотрела на меня осуждающим взглядом.
Я продолжил рассматривать рабочее место Алана. Везде были разложены ноты, он часто засиживался тут допоздна и писал свои шедевры. Он был самым преданным опере из нашего коллектива.
Чисто случайно я наткнулся на его дневник. Это было чем-то сокровенным, но я всё же открыл его и начал читать.
В основном он записывал свои мысли, идеи…На одной из страниц я увидел аккуратно сложенный лист бумаги. Когда я его развернул, то понял, что это было письмо.
« Дорогая Аннабель, я пишу тебе очередное моё письмо. Я глубоко сожалею, что не вижу тебя сейчас. Моё сердце каждый день разрывается, что тебя нет рядом…»
- Аннабель. Дочь Алана…
« Очень надеюсь, в скором времени встретиться с тобой. Дела в опере идут не очень хорошо. Печально наблюдать, как тускнеют огни нашего театра. Хочется верить, что вскоре всё станет на свои места. И наши стены вновь услышат оперетты.
Я очень люблю тебя моя Аннабель.
Твой любящий отец Алан Вальтер Эддингтон».
Я сложил письмо и вернул его в дневник. Аннабель, я видел её совсем крохой.
Положив обратно дневник, я продолжил искать, то не знаю, что…Я думал, что это придёт ко мне во время поиска, но ничего не было.
В дальнем углу стояли, аккуратно завёрнутые в коричневую бумагу и перевязанные верёвочкой, картины. Не знал, что Алан занимался рисованием. Я дотронулся к кистям, лежащим на столике. Они были влажные от красок. Ими совсем недавно рисовали.