Тишину нарушил его тихий вопрос…
- Ты не передумала?
Я сложила приборы на тарелке и взяла в руку бокал. Я долго всматривалась в отблеск свечи в прозрачной воде…
Вдумываясь в свои мысли и ища там правильный ответ на главный вопрос в моей жизни.
- Нет… - мой ответ прозвучал, на удивление громко… Он словно прорезал давящую тишину кинжалом.
- Отлично.
- Я ведь дала обещание...
- Скорее клятву... – он подошёл ко мне и положил руку на спинку стула.
- Да...ты прав, я поклялась.
- На счёт чего? – он каждый раз просит повторить мои слова…
- Что доведу все до конца.
- Правильно…И тому есть неопровержимое доказательство, – по спине пробежался небольшой холодок. Я давно уже привыкла к такому и больше не пугалась.
- Нам предстоит много работы.
- Тогда тебе нужно хорошенько отдохнуть перед завтрашним днём.
- Я не устала.
- Как скажешь…Тогда проведи оставшееся время с пользой.
Встав из-за стола, я пошла к себе. Я все равно предложила помощь убраться со стола, но Густав отказался… Он молча провёл меня взглядом своих задумчивых тёмно-серых глаз.
Вернувшись в свою комнату, я подошла к письменному столу и достала из портмоне ноты. Он прав, нужно не тратить зря время. Я не занималась музыкой с тех самых пор, как узнала о смерти папеньки. Я просто не могла...
Было так тяжело петь... Горло словно сдавливало щипами, колючих алых роз… Собственный голос звучал для меня словно скрежет ногтей по стеклу.
Ведь именно отец привил мне любовь к музыке и пению...
Он называл мое пение – usignolo*
Чем больше моё сердце заполоняло чувство утраты, тем тяжелее мне было петь. Но сейчас, чтобы мой план сработал мне нужно репетировать.
Ведь я обязательно должна попасть в театр. Иначе весь мой замысел полетит в пропасть... И туда же полетят мои надежды на поимку убийцы моего папеньки.
Собравшись с мыслями, я осмотрела свое портмоне. Для начала, я выбрала оперу - O mio babbino caro*
Отец всегда мне говорил, что она мне подходит... Прижав к груди ноты, я спустилась на первый этаж, в гостиную…Тихий треск камина создавал домашний уют...
Я бесшумно подошла к роялю, и провела левой рукой по крышке. Закрыв глаза, я представила своего папеньку.
- Это ради тебя...
Своими тонкими пальцами, я дотронулась к клавишам... Музыка таинственно заиграла в полумраке комнаты. Казалось, пламя свечей ожило и двигалось в такт клавишам…Проиграв вступление, я начала петь...
Надеюсь, папенька слышит меня... Ведь я пою это песню только для него...
Глава 2. Появление новых лиц.
Рано утром Хендерсон собрал весь оставшийся персонал театра в вестибюле для общего собрания. Как он сказал сам Эбрехем явиться, чтобы сказать нам несколько напутствующих слов.
Мы ждали его уже как полчаса. Впрочем, как и всегда… Джастин и Джун наши гувернантки как обычно начали возникать больше всех и подтрунивать двух других менее ворчливых гувернанток. Марша и Петунья молча стояли и наблюдали за их недовольными возгласами.
Бригада ремонтников Фергуса тихо стояли в сторонке и, не обращая внимания на разговоры, тихо травили байки.
Наши неразлучные близнецы Доминик и Древ – капельдинеры* все также привычно клеились к молоденьким солисткам. Что с них взять…молодёжь.
- Дамы прекратите этот курятник. – Хендерсон тщетно пытался успокоить наших дам.
Я их понимаю. Не то чтобы они всерьез возникали, просто такие вот собрания, к сожалению, единственные мероприятия в стенах нашей оперы. И они просто выплескивают свои эмоции.
- А вы тогда прекратите собирать нас просто так?!
- Да, Джун права. Мы прекрасно могли бы подождать директора на своих рабочих местах.
- Да, а вместо этого мы торчим здесь.
- А работа тем временем стоит на месте.
И это были не просто слова кстати… Несмотря на маленькое количество посетителей в опере тут было всегда чисто.