Секунда, одно его короткое движение пальцем. Охранник хватает меня за шкирку и тащит к хозяину замка. Только сейчас я понимаю, что Пабло и есть замок, точное его обличье в человеке. Такой же готически и строгий, он просто каменный.
Я спотыкаюсь, едва удерживаясь на ногах. Плитка под босыми ступнями ледяная, шершавая, будто специально создана, чтобы напоминать — здесь не храм, не дворец, а алтарь для жертвоприношений.
Пабло останавливается в шаге от меня. От него веет сухими травами и деревом, мхом.
Его глаза медленно скользят по моему лицу, задерживаются на губах, на порезанном пальце, на крови.
— Ты поранилась, дитя? — его голос тихий, но слышат все. У меня почему-то начинают трястись колени.
Я молчу. Если отвечу — выдам дрожь.
Он протягивает руку. Длинные пальцы касаются моего подбородка, приподнимают лицо. Кожа его холодная, почти безжизненная. Я вздрагиваю, но не отстраняюсь. Не могу. Пабло Чезаре поймал меня и сканирует на правду.
Глава 8
Оказавшись перед Пабло Чезаре, я пасую. Я еще никогда не общалась со смертью, а тут она просто во плоти. От него мурашки бегут по телу, пробирает озноб. И словно тучи сгущаются, когда этот мужчина смотрит на меня.
— Да, синьор. Здесь розы. Я хотела тронуть одну из них. Извините.
— Как твое имя?
— Я Изабель.
— Изабелла… дочь своего отца убийцы и матери-предательницы.
— Мои родители ни в чем не виноваты!
Выпаливаю и тут же жалею, потому что большой рот этого Пабло становится еще больше, когда он выдает нечто вроде улыбки. От уха до уха.
— Да, ты на них похожа.
При этом Пабло берет трость, вероятно желая поддеть ею мой подбородок, но в последний момент сам наклоняется ко мне, и проводит ею по моей щеке.
Меня же ужас охватывает, он смотрит прямо мне в душу, а после я слышу голос. Это Анжело:
— Здравствуй, дядя.
Боже. Он его родной дядя…
Большая рука этого Пабло, наконец, от меня отлипает и Пабло смотрит на племянника.
— Ты опоздал.
— Извини, я потерял счет времени.
Анжело подходит к нам очень близко, совершенно не боясь этого монстра.
— Как она похожа на нее. Одно лицо просто.
— Ты Элизу видел всего пару раз. Они не похожи.
— Почему дочь этих тварей еще жива, или ты нашел себе в этом игрушку?
Пабло говорит с Анжело жестко, точно офицер с солдатом. Анжело отвечает четко на вопрос, но не вижу, чтобы он его боялся. Скорее, это уважение к старшему, они семья.
— Нет, Белла еще не выдала информацию о месте нахождения Луки.
Пабло распрямляется во весь свой рост, что-то его в этом развеселило.
— Ты зовешь ее Беллой… ну-ну. Я могу помочь тебе все узнать у нее, сынок.
— Спасибо, я сам. Давайте начинать, время.
Анжело проходит мимо меня и идет сразу к тому мужчине, сидящему на коленях. Пабло, наконец, переключает свое внимание с меня на этого человека.
— Стойте, пощадите его, Анжело!
Не узнаю свой голос. Так страшно мне еще не было. Не за себя, за другого, но Анджело даже не реагирует. Он подходит к этому мужчине и достает пистолет.
Людей стало больше, человек восемь уже. И все словно палачи, окружают этого пленника.
Я же не понимаю, сердце пропускает удар:
— Что тут происходит? Что вы собираетесь сделать⁈ Анджело, не трогайте его, отпустите, умоляю!
С замиранием сердца смотрю, как этот несчастный складывает руки на груди, как хватается за брюки Анжело, но тот отрывает его от себя, как нечто грязное.
— Дон Чезаре, прошу… отпусти меня!
— Прими свою судьбу с честью, а не как трусливая девчонка, Давид.
— Нет! Никогда, горите в аду, твари!
— Мы уже в аду. Добро пожаловать домой! — вскрикивает Анжело, и я с ужасом вижу, как он снимает пистолет с предохранителя, наступая на пленника. Тот воет, пятиться назад, а после, поняв, что у него нет шанса, с разбегу прыгает с горы.
И все. Его больше нет здесь. Он свалился туда. В яму.
— А-а-а!
Это уже я кричу понимая, что он упал. Он упал и разбился! Я слышу, как глухо плюхнулось его тело где-то очень низко, как он издал последний стон.
Сердце стучит быстрее, дышать становится сложно. Я обвожу всех взглядом и останавливаюсь на Анжело. Он по-прежнему держит пистолет в руке и теперь идет в мою сторону, но вынести этого я уже не могу.
Перед глазами все темнеет и я падаю. Мой разум отказывается воспринимать такую дикую реальность, где все еще существуют казни и палачи.
Она потеряла сознание, вырубилась просто, словно выключили ее. Не то, чтобы это меня удивило, но я думал, ее дочь крепче. На деле это оказалось совсем не так. И эта чертовка выбралась из замка, что уж точно мне не понравилось.