Он словно горящее пламя, блики от его золотых манжет дьяволятами отражаются в черных глазах мафиози.
— Ну здравствуй, единственное отродье Зурзолло.
Не девушка, даже не человек — отродье. Он смотрит на меня свысока, так прямо и жадно, точно я самый сладкий бифштекс в мире.
Его голос как сталь. Твердый и глубокий, хриплый бас. Шаг тяжелый и уверенный, походка бесшумная, как у тигра.
Упираюсь ладонями в холодную стену, бежать некуда, он загнал меня в капкан.
Это Чезаре. Один из них, он король и это прямо видно.
Костюм сидит на нем как вторая кожа. Черная идеальная рубашка, брюки облепляют мускулистые сильные ноги, а пиджак подчеркивает широкие плечи.
Военная выправка… он похож на офицера. Этот мужчина точно служил, я вижу идеальную дисциплину в его движениях. У Массимо отец тоже служил, у них одинаковая осанка.
Почему-то быстрее стучит сердце. Невольно улавливаю его парфюм. Цитрус, тяжелый табак, ром. Ничего в нем нет милого, приветливостью тут и не пахнет.
— Кто вы? Что здесь происходит!
Не выдерживаю, слова слетают с языка.
Он не отвечает. Вместо этого подходит ближе, не спешит. И так смотрит на меня… словно мы давно не виделись, хотя клянусь, я бы такого мужчину вовек не забыла.
— Сегодня плюс сорок, но здесь нет отопления. В темнице температура не больше пяти.
— Что?..
Не догоняю, а он все ходит возле меня. Ощупывает просто взглядом, сложив руки за спиной.
— Без еды ты продержишься дней десять, без воды и того меньше. Дальше обморок, галлюцинации, агония и смерть.
Его слова бьют наотмашь, этот мужчина говорит такие страшные вещи, словно точно знает, что будет. Словно это вообще для него в порядке вещей.
— Кто вы, скажите, как вас зовут?
Все еще не теряю надежду. Надо достучаться до него, все люди добрые, у всех стучит в груди.
— Меня зовут Анжело Чезаре. Я даю тебе право называть меня Господин.
Чезаре. Боже, это же он! Массимо был прав. В театре были эти мафиози.
Он намного старше меня, лет на двадцать точно. Между нами пропасть, я прямо чувствую эту разницу. Она во всем.
От напряжения что-то пульсирует в висках, я точно струна, натянутая до предела.
Рядом с ним даже дышать опасно, он похож на демона, если совсем честно. Создает ощущение незыблемой тьмы.
Я никогда еще не видела таких мужчин. Да, конечно, ходили слухи про опасных мафиози, про сильных мира сего, но вживую увидеть такого я никогда не мечтала.
Этот Анджело на ангела похож меньше всего на свете, нет. Тут другое: все равно, что смотреть на дикий огонь.
Столь прекрасен, и в тоже время, будет рад обжечь до мяса в любую секунду. И ты сгоришь, а он все также будет хотеть есть.
— Синьор, прошу вас, это какая-то ошибка. Я ничего не сделала…
Голос дрожит и срывается, поднимаю голову чтобы встретиться с его мрачным тяжелым взглядом.
— Сделала. Давно уже сделала.
— Что именно, в чем я провинилась?
Невольно вспоминаю его силуэт. Это Анжело был тогда в зале. Один на весь балкон.
Еще попытка, ну же, кажется, я понимаю.
— Синьор, может, я обидела вас своей песней? Там не мои слова, может, они вас чем-то оскорбили. Простите меня, пожалуйста, я не хотела! Я прошу прощения! Я… я никогда больше не буду петь ту песню!
Я боюсь его, потому что от него веет каким-то арктическим льдом. Этот мужчина медленно поправляет золотые запонки на запястьях, я вижу его ролексы, а после он смотрит на меня. Пронзительно страшно, не отводя взгляда из-под черных ресниц.
— Думаешь, меня твои глупые песенки интересуют?
Перевожу дыхание, теперь я уж точно его не понимаю.
Он загнал меня в угол, чувствую холод спиной. Анжело на голову выше, и он смотрит на меня как, будто я мошка, которая сама пришла на пир к пауку, и здесь только скатерти не хватает.
— Ты дрожишь, как маленькая птичка. Боишься меня, девочка?
Басит и поддевает пальцем мой подбородок, заставляя посмотреть себе в темные глаза. Не черные они у него — карие, как горький шоколад.
По телу от его прикосновения проходит разряд тока. Не двигаюсь, чувствую его безусловную власть. Она везде, в воздухе даже летает.
— Да… я боюсь. Очень.
— Хорошо.
Отпускает, но не отходит, а мне дышать сложно. Его энергетика просто размазывает, но есть еще кое-что: этот мужчина не смазлив, напротив, но он дьявольски просто красивый. Какая-то жестокая красота, порочная. Боже, он точно выдержанное красное вино, а это опасные люди, такие забирают сердца. Уверена, он их коллекционирует.
— Скажите, зачем я здесь?
Оскал, его губы искажает кривая улыбка, дьявол обнажает белоснежные клыки: