— Твой отец организовал покушение на мою жизнь, в результате которого погиб мой лучший друг Диего. Его разорвало бомбой на тысячу кровавых кусков. Мы собирали его как пазл, Белла.
Белла. Меня так ласково никогда никто не называл, даже отец.
Сглатываю, не верю в то, что слышу. Этого просто не может быть.
— О боже, нет, я сожалею, но мой папа точно не мог этого сделать! Это какая-то страшная ошибка.
На это Анжело усмехается и достает четки из кармана, по одной горошине перебирает сильными пальцами.
Ладонь тяжелая, крупная, и хоть он улыбается, его глаза серьезные, а взгляд тяжелый. Словно меч, направленный сейчас в меня.
— Ошибка — это ты. Страшная насмешка судьбы. И такая же… точно такая. Лживая сука, у вас вся порода такая.
Я не понимаю, о чем он, какие-то загадки, вот только к этому моменту я уже вся окоченела, и не собираюсь больше здесь сидеть.
— Знаете что: мой отец не мог никому причинить вреда! Вы точно ошибаетесь, и не имеете права удерживать меня здесь насильно!
— Я имею право сорвать с тебя платье, содрать с тебя шкуру, а после закопать под ближайшим забором, Белла.
Белла. Нежная форма моего имени его устами ласкает мой слух, вот только интонация у этого дьявола просто гробовая.
— Ваше положение не дает вам права и закон…
— Здесь я закон. И бог, и суд, и правда.
— Да что вам от меня надо, что⁈
— Ты расскажешь мне, где скрывается твой отец. Пока я спрашиваю тебя по-хорошему, сдай все, что знаешь.
— Не то что?
— Не то, я буду говорить с тобой по-плохому.
— Что это значит? Как это, по-плохому?
— Ты научишься летать без крыльев, птичка-певичка, но сначала я познакомлю тебя с этим.
Анжело проводит ладонью по каким-то цепям, забитым в стену, и мне становится дурно. От того, что это все правда и что еще хуже, я понимаю, что если сдам отца, этот страшный человек может причинить ему боль.
Более того, я и сама точно не знаю, где сейчас находится мой отец. Мы давно не виделись, он переезжал, я к этому моменту уже училась в филармонии и не навещала его из-за нагрузки.
Я хочу это все объяснить Анжело Чезаре, но слова застревают в горле. Шокированная и до смерти перепуганная, я только и могу, что забиться к стене и закрыть лицо ладонями.
Цепи, кандалы, темница. Я попала в самый настоящий ад.
Не двигаюсь, точно застыла, вся как струна напряжена, а после слышу, как скрипнула дверь.
Этот кареглазый демон ушел, закрыв меня на замок снова.
И он никакой не ангел, а прямая его противоположность.
Что здесь вообще происходит, и почему он смотрел на меня так, словно хорошо знает, просто давно не видел.
Глава 4
Я всегда считала себя смелой, ну, до того момента, пока меня не заперли в темнице два на два. Теперь же ужас сковывает грудную клетку. Не знаю, сколько я бьюсь в дверь птицей, прежде чем она распахивается.
На пороге стоит женщина. У нее в руках плед и поднос с водой.
— Кто вы?
— Франческа. Прислуга.
— Выпустите меня! Умоляю, отпустите!
— Мне запретили тебя выпускать. Прости, девочка. Кормить тебя тоже нельзя, но я ослушалась. Все же, ты живая. Пока.
«Пока» прозвучало весьма неоднозначно. Этой служанке лет шестьдесят. Она скромно одета, а позади нее двое охранников стоят точно стражи. Отсюда не уйти так просто, не дом, а тюрьма какая-то, замок с приведениями.
Я и правда в замке, я пойму это чуть позже, а пока все, что могу — взять стакан воды дрожащими руками и осушить его до дна.
— Идем.
— Куда?
— Провожу тебя в уборную. Здесь совсем не удобств, эти не для гостей эта комната.
— А для кого?
— Для приговоренных к смерти.
Слова этой служанки бьют прямо в грудь. Пошатываясь, я все же выхожу отсюда. Сплошной мрак, длинные темные коридоры. Франческа помогает мне, я с ужасом оглядываюсь по сторонам.
— Что это за дом такой?
— Это не дом, а замок, родовое гнездо клана Чезаре.
— Это что, имитация? Такая плитка?
Стучу по стене. Как же все натурально.
— Это камень. Тут все в нем, потому на первом этаже всегда холодно.
— Еще скажите, что стены для крепости скреплялись кровью.
— Не исключено.
Двое охранников не отходят от меня, но на обратном пути я все же улавливаю момент и хватаю Франческу за руку:
— Вам нужны деньги? Мой отец заплатит! Прошу вас, дайте мне уйти, я ни в чем не виновата!
Она лишь опускает глаза:
— Прости, но я пока не готова прощаться с жизнью. Лучше бы тебе рассказать дону Чезаре все, что знаешь. Ты так молода и красива. Тебе жить и жить еще.