-А ты мне нет, мелочь. – Он перестал смеяться, и отошел от меня, сев на край кровати. Это заявление загнало меня в тупик, никто прежде не говорил так, все считали меня красивой милой и хорошей девочкой. Мелочь? Считает меня слишком маленькой, может поэтому? Но я не ребенок!
Решительно подошла к нему, замерев между его разведенных колен. Сердце так быстро застучало, что в груди появился дискомфорт.
-Что ты? – Он удивленно вскинул подбородок, но не договорил, потому что я невесомо и испуганно поцеловала его. Мерц сразу выпрямился, а затем отскочил от меня, глядя, как на сумасшедшую. – Какого черта, Мира?
-Я.. я, просто подумала, что не нравлюсь тебе из-за того, что ты считаешь меня маленькой. А я уже не ребенок! – Лицо загорелось, а руки задрожали. Влад зло сверкнул глазами, скривив губы.
-Заруби на своем мелком носу раз и навсегда. Ты мне не нравишься, потому что ты глупая, совершенно пустоголовая, капризная кукла, как и все девчонки. С какого хера я должен проникнуться к тебе безграничной симпатией? Таких, как ты – миллионы, поверхностных дурочек, пригодных лишь для одного, но пока что, Мира, ты именно ребенок, поэтому отвали от меня, и впредь держись подальше. Уяснила?
Во мне горела такая обида, что на глаза навернулись слезы. Он просто так накричал на меня и обозвал. Вмиг вся былая детская восторженность улетучилась, оставив место лишь презрению. Я высоко задрала голову, чтобы он не увидел, как блестят мои глаза, сжала кулаки и вылетела из комнаты. Забилась в гостевую ванную комнату, чтобы умыться да прийти в себя. Почему он так поступил? Я не дурочка и не кукла! Я живая девочка! А он – грубый и противный мальчишка. Больше никогда не буду с ним здороваться!»
-Мирослава, вставай! – Громкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Укрылась одеялом с головой, в надежде спрятаться от проблем. Восемь лет назад я пообещала себе, что ни в жизни не скажу ему «привет», а теперь должна сказать в ЗАГСе «Да». Уму не постижимо! Пусть папа только попробует не отпустить меня осенью в Венецию после этого кошмара! Я сбегу, клянусь коллекцией туфель от Джимми Чу!
-Мира, я не буду ждать, не успеешь собраться к часу. Поедешь в пижаме.
Послышались удаляющиеся шаги. Кинула взгляд на часы, половина одиннадцатого. Даже завтракать нет желания, а ведь это самый важный прием пищи за день. Нет, совершенно нет аппетита.
Краситься я не стала, лишь попыталась придать лицу человеческий вид. Из украшений на мне неизменная подвеска, подаренная мамой. Даже погода на улице под стать моему настроению, мрачная и унылая. Поднялся холодный ветер, который я почувствовала в своем сердце. Надела черный брючный костюм, у нас же все сугубо по-деловому! А черный – потому что у меня траур. Смотрю на себя в зеркало, и вижу кого-то другого. Нет, это не мне сейчас предстоит выйти замуж за три минуты. Это какой-то другой Мирославе нужно будет появиться среди всех знакомых под руку с этим ацтеком, не отличающим основные столовые приборы, воображая дикую влюбленность. Да никто же в это в здравом уме не поверит! У меня даже волосы потускнели от печали!
-Мира? – Отец нервно постучал в дверь.
-Да готова я! – Он открыл дверь, как обычно одетый в костюм.
-Ты даже не спустилась на завтрак. – Недовольно пробурчал, оценивая мой вид.
-Сыта по горло слезами. – Ядовито прошипела, скрестив руки на груди.
-Давай не будем начинать все сначала? – Усталость была не только в голосе, но и на лице. Он пригладил рукой волосы, и поправил синий галстук. Я молча прошла мимо него в коридор. Во мне боролись смешанные чувства. Совесть отчитывала за то, что я так поступаю с отцом, которому нужна моя помощь, хотя он этого совсем не заслуживает. Но в то же время в груди горела жгучая обида, изо всех сил заставляющая сопротивляться. Да только что от этого изменится?
***
-Ах, да, чуть не забыл. Ни слова подружкам о целях этого брака. У них языки без костей, сразу же всем растрезвонят. – Папа давал напутствия, пока мы ехали.
-Значит, я и перед друзьями должна вешаться ему на шею?
-Я попросил тебя ничего никому не рассказывать. – Строже обратился папа. Вздохнула, сухо кивнув. Все еще не смирилась с реальностью, для меня это страшный сон, который слишком затянулся.