-Нам пора. – Мягко улыбнулась Вика, указывая в сторону зала кивком головы. Отклеилась от Влада, ожидая от него именно такой просьбы, но он был молчалив, и просто взял за руку, как на улице. Приближаясь к своим местам, стала нервно кусать губы. Лишь уверенные лица присутствующих вселяли надежду на успех. Сюрпризы вечера не заканчивались, Влад даже стул мне отодвинул. Вот почему сразу нельзя было так относиться к этому вынужденному обстоятельству? Без язвительности, оскорблений, унижений и грубости. Ладно, не время об этом думать.
Вопросы посыпались со всех сторон, мы еле успевали сдержать оборону. Я надеялась обойтись без вопросов, касающихся нашего брака, но они обрушились сразу после общих рассказов о проекте. И первым был самый болезненный – правдивы ли слухи об измене. Отец, дядя Костя, Тимур, Вика и остальные замолчали, переведя взгляды на Влада, ведь вопрос был ему.
Я придала лицу равнодушный вид.
Глава 12 Влад
-Серьезно? – Вполне искренне удивился, выгнув бровь. Даже осмотрел зал с изучающим выражением лица. – Кто-то мог поверить в столь абсурдную сплетню?
Добил их скучающе-разочарованным тоном.
-И почему она кажется вам абсурдной? – Не отступала журналистка.
-В этом зале я вижу десятки мужских взглядов, и все направлены на мою жену. Я, как и они, не могу замечать других женщин после того, как увидел ее. – Для убедительности повернул голову к кукле, у которой вот-вот откроется рот. Пусть потом отец не говорит, что я в чем-то виноват, хотел заткнуть всем рты – пожалуйста. Сейчас важно лишь быстрее соскочить с крючка Корсара, не подставив друзей под удар.
-И когда же впервые увидели ее? – Ехидно подала голос рыжая журналистка, надеясь выудить из меня доказательство обмана.
-В пять лет. Она была в милом розовом конверте с золотым бантиком. Не переставала реветь, правда, так что я уже тогда понял, что она истеричка. Но ничего, ее глаза, цвета моря в грозу, все компенсировали. – Отмахнулся от вопроса, который должен был поставить меня в тупик.
-А как же конфликт с семьей шесть лет назад? – И чего они ко мне прицепились?
-Молодой был. Глупый. Свободы захотел. – Я сегодня прям осуществляю чужие мечты, говоря то, что от меня так хотели услышать. Как же я надеюсь, что в конечном итоге, исполнится и моя мечта, жить в дали от всей этой херни. Тут отец уже ловко увел разговор в другое русло, и журналюги от меня отцепились. Поджилками ощущал взгляд куклы, полный непонимания. Она сегодня конкретно тупит. Я понятия не имею, в чем она была, и как тогда все происходило, помню в общих чертах. Ревела она реально долго, и мне пришлось зажимать уши, чтобы хоть как-то заглушить эти вопли. А цвет ее глаз за столько лет уж запомнить труда не составило.
Особенно, после чертовой фотосессии. Чтоб я еще раз на это согласился, хрен там. Какой бы дурой Мира не была, она оставалась красивой оболочкой, на которую мое тело не могло не реагировать. Запах, тепло кожи, упругое тело и пугливо-соблазнительный взгляд, не прошли мимо меня. Особенно, повышенная чувствительность ее гладкой кожи, из-за которой она то вздрагивала, то покрывалась мурашками. Возможно, только сегодня я осознал, что Мира больше не ребенок. Но ничего от этого не изменится, я предпочту менее глянцевых Барби, спокойно получив от них лишь одну вещь, которая меня интересует в женщинах – секс. Без всякого лицемерия и неискренних, никому не нужных привязанностей и обязательств. Мира, как и ей подобные, ищет себе принца, готового достать звездочку с неба, только стоит подумать об этом. И пусть в ней больше детской наивности и капризов, чем холодной меркантильной расчетливости, лучше от этого делать обстоять не будут. Легкая добыча для состоятельного бизнесмена, который вначале положит весь мир к ее ногам, дабы заполучить в жены или любовницы куклу, пригодную и для того, чтобы вывести в свет, и для постели. А потом, наигравшись, выбросить подобно испорченной игрушке. Вот реалии, которые ее ждут. Я же, предпочитаю честность. Никогда не скрывал, что кроме секса меня ничего не интересует, все девушки знали об этом и сами решали, хотят этого или нет. Ни разу мне не приходилось кого-то уламывать, соблазнять, уговаривать и тем более, вешать лапшу на уши, клянясь в любви до гроба. Не согласна на мои условия? Плевать, другую найду, девушек много.
Полоскали мозги еще добрых два часа, пристав с расспросами о конкуренции, финансовых рисках и, конечно же, о покушениях. Я уже начинал засыпать от этой скукотищи, барабаня пальцами по колену под столом. Кукла рассматривала свои сцепленные в замок пальцы, но сидела уверенно расправив плечи. Взгляд сам собой метнулся вниз, когда она перекинула ногу на ногу, отчего струящаяся ткань платья соскользнула, оголив колени. Блестящая светлая кожа без единой царапинки, до тошноты нежная, походившая на шелк. И все-таки странно она отреагировала днем на прикосновение, хотя я лишь едва уловимо пробежал пальцами выше коленки. Она опасается меня, вне сомнений, презирает за издевки и унижения, но ее тело отзывалось на мое присутствие, слишком чувствительное, притягательное. Испуганная, кукла вздрагивала и глубоко дышала, стоило только оказаться чуть ближе. Может, это было наиграно? Ради фото? Хм. А что стоит проверить прямо сейчас, когда она наоборот должна была держать строгое и собранное лицо. Предвкушая ее злость от безысходности и беспомощности, осторожно, чтобы не привлечь лишнее внимание, прикоснулся к ее оголенной коленке. Мира чуть не подскочила, но одернула себя, смотря круглыми глазами на мои пальцы. Усмехнулся, невесомо касаясь теплой и гладкой кожи, покрывшейся мурашками. Сине-голубые глаза растеряно смотрела на меня, задавая мысленный вопрос «Какого черта ты делаешь?!». Дернула ногой, чтобы скинуть мою руку, но я только сильнее сжал ее колено, откинувшись на спинку стула. Кукла готова была задохнуться от возмущения, покуда ее щеки порозовели. Однако ей пришлось собраться, так как журналист обратился к ней с каким-то нудным вопросом.