К влажной от пота спине, приклеилась простынь. А у меня перед глазами все начинало плыть.
-А-ах, Вла-ад! – Я со всей силы сжала колени вокруг его талии, прогибаясь в спине. Дикость какая-то, разве бывает так хорошо? До дрожащих конечностей, сбивчивого дыхания, что рвет грудь. Меня унесло в другую реальность, что не могла сравниться ни с чем прежде пережитым. Влад сильно потянул меня за волосы, продолжая быстро двигаться. И через пару мгновений, он замер, прошипев что-то неразборчивое. Я не могла открыть глаза, но почувствовала, как он прижался лбом к моему, точно так же переводя дыхание. Я все еще дрожала, переживая онемение в мышцах. Уже не в силах что-то соображать и анализировать, растворилась, наслаждаясь такой близостью.
Даже не поняла, как уснула, прижатая к его боку.
Глава 21 Влад
Проснулся от слепящих лучей солнца, что так настойчиво били в глаза. Под боком свернувшись в клубок, спала Мира, натянув на себя все одеяло. Перевернулся и сел на постели, растирая лицо. Последние два дня я был сам не свой, внутри шел непонятный протест, а потом я просто решил послать все к черту, пошел на поводу навязчивого желания, что привело меня в ее спальню. Ну, не обошлось без бутылки бурбона.
Встал, собрал вещи с пола, и пошел к себе в душ. Мне казалось, что я выкину ее из головы, как только трахну, но теперь не был в этом уверен. Не знаю, как это выразить, может, я успел привыкнуть к этой раздражающей кукле. Уперся руками в кафель, пока сверху лилась прохладная вода. Сразу же вспомнил, как она сидела со мной на полу, по голове гладила, как носилась по дому, ища злосчастные таблетки. Она и впрямь была дурой, наивной и глупой. Много чего не знает о жизни, прощает то, чего я бы не смог. Сложно ей будет, но меня это не касается. Как только все снова станет, как раньше, я получу долгожданную свободу и развод. Эта мысль показалась странной. Неужели никто не будет прожигать меня взглядом? Спорить? По-дурацки дуть губы, хмуря лоб? Злиться из-за очередного йогурта? «Нет. Потому что ты останешься один» - сине-голубые глаза полны порицания, не ясно откуда они вообще взялись в мыслях. Да к черту! Вали из моей головы, мне не нужна ни ты, ни твои идиотские привычки! Между нами больше чем пропасть, я не мальчик с Рублевки, я не ее долбанный Ксандр. Мы из разных миров, и ей нет места рядом со мной. Никому нет.
Я был слишком зол на себя, на весь мир. В который раз клял те чертовы обстоятельства, что привели к такому исходу событий. А, плевать! Разберусь с Корсаром, и больше никогда не увижу эту идиотку, пусть с ней Ксандр носится, и в ноги ей падает. Скорей бы все это кончилось, я ненавижу что-то чувствовать, ненавижу эту чертову слабость. Я был сыт этим по горло в детстве.
«-Владюша, идем, папа зовет. – Няня вошла в мою комнату, где я играл с железной дорогой. Хотел поиграть с Тимуром, но он был занят, как всегда. Я даже как-то попросил папу купить нового брата, чтобы было с кем играть. Послушно встал, оставив красный локомотив. Оказавшись в гостиной, увидел папу и брата, сидевших перед камином. За окном сыпались белые хлопья снега, скоро наступит Новый год. Я подошел к ним, и увидел на диване две ярких коробки, перевязанных лентами. Одну держал Тимур, а другую мне вручил папа.
-Это от мамы. – Лаконично объяснил папа, смотря, как в его стакане плещется невкусный чай. Тимур об этом узнал раньше, и просто начал открывать коробку. Я же, услышав слово «мама», стал отдирать бумагу так быстро, как только мог. Увы запутался в прочной ленте, и Тимур открыл быстрее. Его подарком оказались футбольная форма и мяч.
-Тут даже автограф Дэвида Бекхэма! – Радостно воскликнул Тимур, вскочив с дивана. Он любил футбол, очень любил. Папа улыбнулся, и помог мне с лентами. Я был полон предвкушения, но когда увидел, что было в коробке, поник. То же, что и у брата. Форма и мяч. Я не любил футбол от слова совсем. Он не нравился мне ни в пять лет, ни в двадцать пять.
-Я думал, мама забыла, что это мой любимый футболист! – Продолжал радоваться брат, прикладывая к себе форму любимой футбольной команды. Я взял свою коробку, и кинул ее в камин.
-Влад, ты что?
-Сынок, зачем ты это сделал?
-Я ненавижу футбол! И маму ненавижу! – Унесся прочь, подальше от всех»
Тогда я впервые проревел всю ночь. Впервые возненавидел мать, отца и брата. Это было двадцать лет назад, но помню, как вчера. Таких примеров в моей жизни было слишком много, и я быстро смекнул, что предоставлен сам себе. Мать плевать на меня хотела, отец вечно занят, брату не до меня. Я был один, а потом вдруг появилась какая-то выскочка, носившаяся за мной. И до сих пор ведь мучаюсь с ней. Что это? Расплата за грехи? Как все сложно, тупо и невыносимо! Было так хорошо те шесть лет, что я провел вдали от всей этой семейки Адамс, и я мечтаю, чтобы все вернулось на круги своя.