Гневно выдохнул, стараясь унять появившуюся головную боль.
Глава 22 Влад
В горле стоял ком, и есть не хотелось. Решил уехать к парням, потому что не хочу ее видеть, и слышать, и знать вообще.
-А мы только хотели тебе звонить. – Вошел в лофт, и парни поднялись мне навстречу.
-Что уже?
-От Эмира. – Тим протянул мне черный смартфон. Я взял его и сел на диван. Открылась запись диктофона, где самой ценной информацией оказались причины, по которым испанец так желал получить землю.
-Сколько-сколько тонн? – Выпучил глаза Андрей.
-Охренеть, двести тонн героина и тонна кокаина! Вы вообще это можете представить?
-Как он скрыл, что под землей лежат эти чертовы «клады»?
-Ясное дело, заплатил!
Теперь становилось понятно, почему он так вцепился в ту землю, и откуда у него вообще такие бабки. Испанец оказался не так прост, каким хотел показаться.
-Ай да Эмир! – Хохотнул Виталик. – Вот же красавчик!
-Если земли реально его, то стоит лишь звякнуть куда нужно, и все, сдерут его испанскую шкуру!
-Едем в офис? – Спросил Тим, а уставились все. Я молчал. – Влад?
-Но по официальным документам, земля будет принадлежать нашим. – Туманно произнес, складывая факты в голове.
-Нет! Ты не сделаешь этого! – Только Тим раскусил меня, сжав кулаки.
-Что? О чем вы?
-Когда они окончат строительство, все можно будет выставить так, будто этот «клад», принадлежит не испанцу.
-Ты серьезно, подставишь отца? Родного отца, Влад?
-Не учи меня жизни. – Поднялся, гневно смотря на друга.
-Воу, Владос, ты реально хочешь сделать его виноватым? Их же с Вишневским закроют, а бизнес помашет платочком.
-В том-то и дело, Андрюх. Ему плевать. Плевать, что он испортит жизнь не только своему отцу, а захватит прицепом акционеров, отца Миры, саму Миру, брата, его семью и ни в чем не повинных работников. О них всех ты подумал? – Мы так и стояли, прожигая друг друга взглядами.
-С какого черта я вообще о них думать должен?
-Тебе, правда, станет легче? Отец не выйдет из тюрьмы, брат если не сядет за ним, никогда не простит. Ты лишишься семьи, но поймешь это слишком поздно. А Мира? Что будет с ней, когда Вишневского закроют? Да через пять минут ее уберут, как ненужный балласт в погоне за миллиардами. И эта же участь ждет тебя.
-Не приплетай меня к ним! – До хруста сжал кулаки. – Я еще ничего не решил, и помощь мне в этом не нужна.
Тим отвернул голову, вперев взгляд в стену.
-Ты хочешь влезть в такую грязь, от которой потом не отплеваться. С таким успехом ты мог бы самолично выпустить ему пулю в спину, но проще, чтобы это за тебя сделал кто-то другой, да? Только чище от этого не станешь. Я-то думал, что когда-нибудь ты научишься прощать.
-Тебе-то что? Это моя жизнь.
-Не хочу, чтобы ты ее угробил. – Хмыкнув, он вновь посмотрел на меня. – Я ни разу не видел своих родителей. И если бы не бабушка с дедом, то хрен его знает, стоял бы я тут или нет. Пусть для отца с матерью сын был не таким нужным, как дешевый кайф, я не виню их в этом. И стоя у их могил, я не чувствую ненависти, лишь благодарность за жизнь, какой бы тяжелой она не была. Однажды ты тоже поймешь, да только потом поздно будет, назад ничего не вернешь.
-Тим прав. – Встрял Андрей. – Как бы ни было, семья есть семья.
-Да, решать тебе, но смотри, чтобы не пришлось годами желать, ради скоротечного торжества гордости.
-Вот и не лезьте. – Выдавил сквозь зубы, схватив телефон со стола. Вышел из лофта с еще более паршивым настроением. Как все резко становятся праведниками!
Чертово солнце слепит глаза, и я иду по оживленной улице, нахмурившись. Беззаботные и до раздражения радостные люди, которых раньше не замечал на улицах. Кругом были лишь утомленные рутиной и бытом, вечно спешащие офисные планктоны. Сегодня все сговорились, не иначе. У магазина носились дети с мороженым, от этой возни и шума, решил ускорить шаг.
Однако людей было слишком много, и я чуть не врезался в парочку, держащуюся за руки. А к черту все. Свернул в бар, что был на углу улицы.
-Бурбон. – Лаконично бросил татуированному бармену, рухнув на высокий стул у бара. Тот молча кивнул, и, забрав красную купюру, предусмотрительно поставил полную бутылку и стакан. Не знаю, как он понял, что я не настроен на слезливые беседы, где темы сменяются после фразы «повтори». Пока я молча пил, он был занят своей работой.