Наши взгляды встретились, и только тогда Джекс поднялся.
– Так почему ты не спустился?
– Почему ты решил, что я стану отвечать на твой вопрос? – Напряжение сквозило в его голосе. Я заметил, что на нем были только серые широкие штаны. Мелкие татуировки рассыпались на торсе. Странные узоры, бессмысленные слова. Словно он делал их не для того, чтобы украсить кожу. Возможно, там были шрамы? Я пригляделся, на что Джекс с утробным рычание швырнул нож прямо в грудь. – Проблемы?
– Ты сам их сделал? – Предположил я. Джекс не ответил. Достал футболку из шкафа и быстро натянул.
Я воспользовался возможностью и быстро осмотрелся. Ладно, мы похожи. Он такой же фанат бардака, как и я. Вещи были свалены на стуле, постельное белье выглядело так, словно Джекс боролся с кем-то полночи. Даже подушка валялась на полу. Но если закрыть на все это глаза, то в остальном же интерьер выглядел именно так, как я себе представлял: ничего лишнего и все в темно-серых тонах. Однако меня заинтересовала небольшая тележка, на которой лежала тату-машина и остальные принадлежности для тату.
– Бьешь татуировки?
– Себе, – пробормотал Джекс. Часть вещей он занес в ванную комнату. Я собирался возмутиться, почему мы вынуждены пользоваться общей, но промолчал.
– Набьешь мне? – Не задумываясь, спросил я.
Я бросил в его сторону вопросительный взгляд, но он успешно проигнорировал его. Чем чаще Джекс отмалчивался, тем больше вопросов мне хотелось задавать.
– У меня есть татуировка. – Я задрал футболку. —Хочу ее подправить.
Черта с два он заинтересовался ей. И пускай старался в открытую не смотреть, я видел, как его глаза то и дело устремлялись к животу. Я продолжал удерживать футболку, чтобы он смог ее рассмотреть.
– Отвратительная работа, – выплюнул он. Мои губы изогнулись в улыбке. – Я не перебиваю чужие татуировки.
– Не заметил у кого-то из Соколов хоть какие-то татуировки.
Джекс замер, а после медленно повернул голову в мою сторону. Его глаза прищурились, бровь чуть-чуть приподнялась. Черты лица заострились, скулы прорезали бледную кожу щек. Я ждал его следующего шага или слов. Но он молчал. И это молчание не тяготило. Я бы мог простоять здесь сутки, и даже боль в мышцах не заставит меня сдвинуться с места.
– Выйди из моей комнаты.
– Спасибо, как раз хотел сесть.
Под испепеляющим взглядом я разместился на его кровати. Джекс будто оцепенел, только глаза метались от моего лица к ногам.
– Клянусь Богом, придурок, если ты не выйдешь из моей комнаты, я исполосую тебя.
– Попробуй. – Я пожал плечами, потому что и правда не испытывал страха. Он мог сыпать клятвами, но не источал для меня ту угрозу, которую хотел бы. Это нельзя было объяснить на пальцах.
Я просто чувствовал, что каждое отвратительное слово в адрес меня – ложь.
И это неведомое чувство заставляло провоцировать. Использовать уловки, чтобы нащупать границы дозволенного. Мы смотрели друг на друга, но только его тело выдавало слабости.
Мое охотно их принимало.
– У тебя жесткий матрас, – заметил я, несколько раз попрыгав на нем.
– Встань, – чистая сталь зазвенела в комнате. Я продолжил сидеть. – Быстро.
– Попробуй поднять меня.
Его скорость могла бы восхитить, будь на моем месте другой человек. Мои инстинкты ревели, но я все равно не уловил миг, когда он дернулся и налетел на меня. Мозолистые пальцы с силой сомкнулись на шее, вес тела придавил к кровати. Мне не нравилось находиться снизу. Я оторвался от его лица и воспользовался небольшим пространством, которое он оставил мне. Не успел я перехватить его руки и заломить их за головой, как громко распахнулась дверь.
– О, господи, – это была Тара. Ее глаза округлились, губы распахнулись, а щеки раскраснелись, – я помеш…
– Не смей договаривать это предложение, – пыхтел Джекс, пытаясь скинуть меня.
– Что я должна сделать? – Растеряно спросила она.
– Продолжай делать кудри.
Только сейчас я заметил, что часть ее волос все еще была прямой.
– Мне причинить ему боль? – Внезапно шепотом спросила она, указывая на меня.
– Тара, я тебя слышу.
– Тогда какого черта ты до сих пор не слез с него? – Взвизгнула она. – Скажи спасибо, что я здесь, а не кто-то другой.
– Я же Сокол, – проворчал я, слезая с Джекса, который никак не мог восстановить дыхание.
– Не все из нас позорятся. – Пожала она плечами.