Потому что там не было никого, кроме меня.
Минхо распахнул дверь в камеру. Я окинул взглядом маленькое пространство. Тонкий матрас одиноко лежал на полу. В углу висела выключенная камера. А больше ничего и не было. Я покорно сел и бросил взгляд на Минхо, который продолжал стоять в дверях.
– С какой целью ты это сделал?
– Убирайся. Из моей. Головы, – прорычал я. Нож сверкнул в моих пальцах, но Минхо нельзя было им напугать. Я в целом не знал, чего именно Минхо боялся. За годы, проведенные бок о бок, он ни разу не выдал своих страхов. Больной ублюдок.
– Тогда я заберусь в его голову и выясню все, что хочу.
– Удачи. Особенно, если придется выкапывать его из могилы.
– Не делай вид, что тебе все равно. – Снисходительная улыбка побуждала монстра внутри меня вырваться наружу.
– Не делай вид, что тебе есть до этого дело.
Минхо пожал плечами и вышел. Я прислонился головой к стене. Веки от усталости норовили сомкнуться, но в любую секунду сюда должна была ворваться Алекс. А она взбешена настолько, что в ближайшие два дня я не усну.
Чертов придурок со своей бравадой. Нужно было просто перерезать ему глотку.
Рука взорвалась болью, когда пуля разорвала кожу. Я вздрогнул. Потерянным взглядом окинул пространство, пока не наткнулся на Алекс, которая сидела у противоположной стены и держала в руках пистолет. Темно-зеленые глаза впились в мое лицо. Неприятная тишина воцарилась между нами. Я дождался, пока пуля выскочит, и провел пальцем по заживающей ране. Кто-то мечтал о подобной регенерации, а я ненавидел ее каждую секунду своей гребанной жизни.
Второй выстрел пришелся в плечо. Я стиснул зубы, но не позволил стону сорваться с губ. Алекс выстрелила в третий раз. Затем в четвертый. Пятый. Шестой. Стреляла до тех пор, пока обойма не опустела. Теперь холостой щелчок стал единственным звуком, разрывающим тишину.
– Вы сами сказали, что они должны стать Соколами.
– Он не пришел в сознание, – спокойно ответила Алекс.
– Мне нет до этого дела.
– Ты знал о его прошлом?
Я не ответил. И судя по тому, как вела себя Алекс, она прекрасно знала все о прошлом Броуди.
– Не только Джиджи допрашивала всех, но и он.
– И ты рассказала ему о своем? – Скептицизм сквозил в моем голосе. Не считая нас, Алекс оберегала свое прошлое как зеницу ока. Ее паранойя иногда переходила все границы. Начиная с того, что мы даже мысленно старались не звать ее по имени вне территории базы, заканчивая тем, что Тара только через год узнала всю правду.
– Не задавай вопросы, ответы на которые тебе прекрасно известны.
Я сглотнул, зная, что понемногу вывожу ее из себя. Я ненавидел так поступать с ней, но по-другому не мог. И проблема крылась в том, что интерес к прошлому Броуди рос во мне с геометрической прогрессией.
– Как дела у Ройса? – Я перевел тему, потому что не хотел впускать Алекс в свою голову.
– Взбешен, что я не рассказала ему о своем плане. Взял с меня клятву.
– Нужно быть идиотом, чтобы не догадаться о нем.
– Все должно было выглядеть натурально. К тому же, Ройс впервые испытывает чувства к кому-то.
Алекс вытащила ножи и положила их рядом с собой. Я старался удерживать взгляд на ее лице, но то и дело посматривал на чистые лезвия. Мысленно представил, как красиво по ним будет стекать багровая капля крови одного из чудовищ. Руки зудели от предвкушения. Даже сердце забилось быстрее. Я едва заметно придвинулся, на что Алекс быстро швырнула один из них в мою грудь.
– Даже не думай об этом.
– И что на этот раз? Будешь играть в крестики-нолики на моей груди?
– Нет, – она безразлично пожала плечами, но я успел отметить, как поджались ее губы, – разрешу Пэйдж поиграться с тобой.
Глубоко в груди зародилось рычание, но я так крепко стиснул зубы, что оно не вырвалось наружу.
– Минхо подготовил цепи, чтобы ты не дергался. Пэйдж не любит долгую борьбу, сам знаешь.
– Ты не дашь ей притронуться ко мне. – Для пущей убедительности я покачал головой. Уголки губ Алекс изогнулись.
– Я не хочу слушать ее шутки целый день. Лучше запереть ее здесь. С тобой. Ты безоружен. Она с полным арсеналом.
Мои ноздри яростно раздувались. В камере будто бы закончился весь воздух. Алекс могла как блефовать, так и говорить серьезно. Я давно оставил попытки понять ее. Казалось, что временами она делает все, чтобы оттолкнуть от себя. А иногда просто умирает от желания почувствовать себя в кругу семьи.
Для меня чуждо было и одно, и второе. Я просто хотел, чтобы никто меня не трогал. Ни буквально, ни фигурально. И чтобы мне дали возможность принимать решения самостоятельно.