Допрос длился на протяжение нескольких часов, но я не раскололся. Как и Реджина, которая сделала вид, что всю ночь спала.
Проблема в том, что чем больше я молчал, тем больше Ройс строил предположения.
Ни одно из них мне не нравилось.
Когда позвонила Алекс, Ройс рассказал ей о ночном инциденте. Она собиралась сесть в джет и вернуться, но звонок внезапно сбросился и больше она не брала трубку. Мы терялись в догадках, пока Билл не прислал сообщение:
«У нас грандиозный скандал. Будьте людьми, не звоните до конца поездки. В доме не осталось посуды»
Всю ночь Ройс, Минхо и Тара не отходили от кровати Джекса. Лишь под утро Ройс одарил меня еще одним взглядом «это твоя вина», и они разошлись.
Теперь мы с Джексом остались наедине.
– Эй. – В комнату вошла Джиджи и одарила меня сочувствующей улыбкой. Она опустилась рядом со мной. – Хочешь дождаться, когда он очнется?
Я кивнул, не сводя глаз с Джекса.
– Что произошло ночью?
– Он хотел напасть на Реджину, – в моем голосе не осталось эмоций. Я продолжал смотреть на его спокойное лицо. Время от времени ресницы трепетали, а меж бровей возникала складка, словно кошмары преследовали его. Мне хотелось помочь ему, но я понятие не имел, как вырвать его из лап прошлого. – Я не дал ему этого сделать.
– Почему он не попытался причинить вред тебе?
– Я не знаю.
Я думал об этом все время, но не нашел подходящего ответа. Его невозможно было сформировать, отталкиваясь только от тех исходных, что были у меня на руках. Джекс как цербер охранял свое прошлое. Чем больше он рычал и брюзжал слюной, тем сильнее подогревал мой интерес. Я собирался сломать все преграды, чтобы пробиться к его тайнам. Отчасти, чтобы взбесить его. По крайней мере, так я говорил себе.
Джиджи продолжала сидеть со мной и говорить на отвлеченные темы, никак не затрагивающие ни Соколов, ни Джекса. Я цеплялся за ее слова, тихий смех и ворчание, просто потому что не хотел оставаться наедине со своими мыслями. Прежде чем уйти, она спросила:
– Ты в порядке?
Я кивнул, хотя чувствовал себя как угодно, но не в порядке.
Я проснулся от хриплого кашля. Мои мышцы затекли от неудобной позы, и на мгновение я потерялся в пространстве, не понимая, почему уснул на полу. Короткое ругательство заставило мозг судорожно заработать. Джекс сидел на кровати и потирал шею.
– Вода слева от тебя, – подсказал я.
В темноте я разглядел, как сверкнули его глаза. Его брови нахмурились, а губы приоткрылись. Сейчас он казался настолько уязвимым, что во мне вспыхнуло желание защитить его.
– Что я делаю в твоей комнате? – Грубо спросил он, но я мог поклясться, что эта грубость была фасадом, как и в целом его привычка отталкивать всех.
– Что последнее ты помнишь?
Я предугадал его движение и первым вскочил, загораживая дверь. Преимуществе в росте и в ширине плеч впервые сыграло на руку, как и его страх, который он умело прятал под неприязнью. Он не мог прикоснуться ко мне, если речь шла не о драке. Сейчас у него не было сил на борьбу, а Джекс не из тех, кто ввязывается в битвы, в которых готов проиграть.
– Ты напал на безоружную Реджину, – прорычал я, чувствуя, как ярость наполняет каждую клетку.
– И почему это должно меня беспокоить, напомни.
– Потому что, черт возьми, ты не можешь просто набрасывать на людей, когда тебе захочется. Она член семьи, а не гребаная цель.
– Она не Сокол. Я могу размозжить ее череп и максимум отсижу пару дней в подвале. Поищешь еще жалкие доводы или наконец-то дашь мне уйти?
– Ты не можешь причинять боль дорогим мне людям.
Джекс впервые сократил расстояние между нами. Его глаза потемнели, а голос стал угрожающим:
– Тогда сузь ебанный круг лиц дорогих тебе людей.
– Что?
Выражение его лица стало озадаченным. Он спешно отвел взгляд, но я успел схватить его за футболку и заставил вскинуть голову.
– Что ты, блядь, имел в виду?
Очередная попытка отпихнуть меня обернулась провалом. Я сжал его горло и с глухим стуком прижал голову к стене:
– Не смей закрываться и оставлять меня без ответов.
Впервые в его глазах промелькнуло отчаяние. Но я уже сковырнул эту рану. И собирался давить на нее дальше, пока не доберусь до правды.
Дыхание Джекса стало прерывистым. Он выглядел уязвленным настолько, что даже меня заставил засомневаться в своих намерениях. Более того, он будто умолял отступить.
– Объяснись.
– Прекрати ее утешать, и я не буду больше нападать, – пробормотал Джекс.
Осознание пронеслось в голове. Я ослабил хватку, и Джекс уже собирался рвануть, как я вновь прижал его к стене.