Я бросил взгляд в камеру, гадая, просматривает ли ее сейчас Алекс или Минхо. В любом случае, у нас в запасе было еще несколько минут, чтобы поиграться с чудовищами. Пэйдж наконец-то расправилась с дверью и, словно швейцар, предложила мне зайти первым.
Мои глаза закатились, а в следующую секунду встретились с испуганным взглядом карих глаз.
Мгновение. Вспышка осознания. Страх. Пронзительный крик, навечно погребенный в этих камерах.
– Соскучился? – Промурлыкала Пэйдж. – Мы тоже.
– Пожалуйста, – взмолился мужчина, – убейте меня. Пожалуйста.
И снова жалкие молитвы сыпались из его рта. Еще один фанат своего голоса. Как же они любили болтать. Алекс запрещала вырезать им языки, потому что не все акты отыграны. Чудовища должны в конце своего срока узнать причину, по которой оказались здесь. Удивительно, как они могли забыть.
Я молча подошел к нему, лаская теплое лезвие подушечкой пальца. Тело чудовища итак было украшено моими порезами, но остались участки не покрытые шрамами. Я лишь сделал набросок картины. Пора соединить некоторые детали.
– Закрой ему рот, – велел я Пэйдж.
– Приветик, сладенький, – хихикнула она и запихнула ему в рот кляп. – Ты был плохим мальчиком. И Джекс обязан тебя наказать.
Чудовище не двигалось ровно до тех пор, пока металл не встретился с его кожей. Пришло время заняться его рукой. Я прочертил ровную линию и лишь немного отвел ее в сторону локтя. Порез был неглубокий, но бисеринки крови выступили на коже. Я годами оттачивал мастерство, чтобы не обескровить раньше времени. Нажатие, наклон, вес ножа в руках – то, над чем приходилось трудиться сутками. Но самое приятное в этом занятие – отсутствие каких-либо мыслей и тишина, гудящая в голове. Пэйдж продолжала трещать, но я ничего не слышал. Искусственно созданный мной вакуум поглощал все звуки. Только я, кожа и нож.
– Джекс, – Пэйдж схватила меня за плечо, вырывая из забвения. Ослепленный кайфом, я не сразу понял, какого черта она отвлекла меня. Чудовище рыдало, тряслось, словно я выпустил его кишки наружу. Сколько драмы в этом мешке с дерьмом, – Минхо сказал, что Алекс собирается смотреть камеры.
Я поднялся и едва не рухнул обратно. Конечности ослабли, сердце едва билось в груди. Усталость приятно растекалась под кожей, отчего веки норовили сомкнуться. Пэйдж что-то шипела и пыталась вытащить меня из камеры, но я упивался заплаканным лицом чудовища. Великолепное зрелище.
– Блядь, давай же, – рычала она, выталкивая меня в коридор. Голова неистово кружилась, словно я был под наркотическим кайфом. Стены накренились, потолок даже покачнулся. Я сморгнул пелену перед глазами и сконцентрировался на шагах. Раз, два, три, четыре.
Мы снова вернулись в мою камеру. Я рухнул на матрас и закрыл глаза ладонью. Легкие першило от недостатка кислорода, а в висках пульсировала боль. Меня медленно отпускало.
– Зачем ты пришла? Пытаешься напроситься сокамерником?
Пэйдж громко щелкнула языком.
– Они заебали страдать, – проворчала она, – одна ревет, вторая делает вид, что не ревет, но ревет.
– Что говорит Анна?
– Что все будет в порядке.
– Она до сих пор избегает их? – Я наконец-то взглянул на Пэйдж. Та усмехнулась и качнула головой.
– А как бы ты относился к ним, когда любовь всей жизни предпочла тебя трем отбросам?
Напряженная тишина повисла между нами, как и ответ на ее вопрос. Пэйдж приблизилась и толкнула мой ботинок своим.
– Двигайся.
– Иди в жопу, ты не будешь спать со мной.
– Звание королевы драмы за мной. Ты и Ройс заебали забирать его себе.
– Возвращайся в свою комнату, – я пнул ее в ногу, но она в ответ хихикнула и плюхнулась рядом.
– Мечтай. Я притащила сюда матрас не ради твоего удобства.
– Алекс убьет тебя.
– Мы оба знаем, что она не сделает этого. Она в своей каменной манере скажет мне спасибо. Командный дух и все такое. Двигайся.
Я сдвинулся к краю, оставляя ей больше пространства. Пэйдж удобно устроилась и накинула на нас плед, который притащила из комнаты Тары. Он пах ее цветочным духами.
– Завтра принесу карты.
– Я не буду с тобой играть.
– Я тоже, – кивнула она и пожевала губу, – А не будешь играть в дурака или в покер?
– В дурака.
– Ага, поняла. Спокойной ночи, придурок.
– Ненавижу тебя, – вздохнул я и отвернулся. Пэйдж сделала тоже самое и прижалась спиной к моей спине.
– И я тебя, тупица.
Утром Пэйдж ушла на пробежку. Вернее, за ней пришла Алекс, потому что не нашла ее в комнате. Она окинула нас безразличным взглядом и, ни слова не говоря, велела Пэйдж выйти. Со мной она так и не заговорила. Всматривалась в мое лицо несколько минут, а потом ушла. Я собирался откинуться на матрас и поспать еще пару часов, но Билл с ароматным завтраком зашел в камеру.