Пэйдж врывается в кабинет первая. Ей невыносима мысль, что я получу сыворотку раньше. Я готов уступить свое место прямо сейчас. Мне не нужна чертова регенерация.
Я хочу покончить со всем.
Алекс хочет направить мою злость в благое дело, будто у меня до этого был шанс не стать солдатом. Анна преследует свои цели, а не занимается благотворительностью. Единственный человек, который может жить нормальной жизнью, расхаживает по кабинету, где моя жизнь разделится на до и после.
– Выйди отсюда.
– Нет, – говорит Пэйдж и показывает язык. Я в шаге от того, чтобы схватить ее за волосы и выволочь в коридор, но Анна пресекает эту идею, запирая дверь. В ее руках чемоданчик.
– Ты сама будешь ее вводить? – Я добавляю в вопрос порцию безразличия, чтобы не вызвать подозрения.
– Ты не оставил мне выбора.
Я не даю ей возможности открыть чемодан: достаю пистолет и снимаю с предохранителя. Анна слышит щелчок и резко выпрямляется.
– Оставайся на месте и прикажи Пэйдж выйти.
– Пэйдж, сейчас же выйди в коридор.
Лицо Пэйдж бледнеет, а губы приоткрываются.
– Джекс, какого черта ты…
– Пэйдж, выйди! – Кричит Анна, и та отшатывается к двери, не сводя с меня глаз.
Как только она уходит, я продолжаю:
– Я не трону тебя, если ты дашь мне сделать задуманное.
– Чего ты хочешь?
– Точно не то, что лежит в твоем чемоданчике.
Я достаю из кармана нож. Анна не выглядит напуганной. Она знает, что я такое. И не может игнорировать это так же, как и остальные.
– В глубине души ты тоже хочешь этого.
Анна ничего не ответила. Она молча наблюдала за тем, как я наношу себе глубокий порез вдоль предплечья. Меня не волновала кровь. Только пламя, которое сжигало меня изнутри.
– Что мне сказать ей? – Я не уловил в ее вопросе облегчения.
– Скажи, что сыворотка убила меня.
– Она увидит порезы.
– Мы оба знаем, что ты лучше всех заметаешь следы.
Я опустил пистолет и трясущейся руку нанес второй порез. Голова тошнотворно закружилась. Перед глазами замелькали черные мушки. Пришлось прислониться к стене, чтобы безвольно не рухнуть на пол. В голове прокручивались картинки из детства, но самое главное, я наконец-то увидел лицо Катарины с той редкой улыбкой, которая предназначалась только мне. Облегчение наполнило тело, вытесняя собой жизнь.
Я сделал это.
Теперь я свободен.
Но это свобода оказалась короткой. Дверь с грохотом распахивается. Я несколько раз моргаю, чтобы прогнать мушки. Но лучше бы этого не делал.
Лезвие ножа прижато к горлу Пэйдж.
– Я введу ему сыворотку или убью Пэйдж. Выбирай.
– Нет. – Никто не слышит меня. Краем глаза я вижу, как Анна распахивает чемоданчик и достает шприц. – Не надо, я не хочу.
– Алекс, отпусти меня, – кричит Пэйдж, заглушая мои мольбы.
Я не успеваю отреагировать. Алекс одним резким движением вводит мне шприц. А дальше время обращается вспять. Пламя возвращается обратно в вены, а порезы на моих глазах заживают. Сердце, которое практически остановилось, бьется с новой силой. И только в голове разливается что-то черное и густое, а в груди зарождается рык.
Он не принадлежит мне. Это кто-то другой. Тот, кто жаждет крови.
Алекс рывком поднимает меня. Ее глаза походят на глубокую бездну, но только до тех пор, пока она не касается моей груди и не чувствует ровное сердцебиение. Тогда они становятся прежними. Ярость на ее лице сменяется болью. Она ошарашено переводит взгляд с меня на Пэйдж, которая прижимается к Анне.
– Пэйдж, я не…
– Ты чуть ли не убила меня! – В слезах и с горечью бросает она. – Как ты могла?
Они о чем-то говорят, но их слова доносятся будто из-под толщи воды. В одну секунду я отчетливо их вижу, в другую – отключаюсь. Я не чувствую конечностей, не улавливаю запахов. Я в сознании, но отрезан от собственного тела.
Истошный визг сиреной звучит в голове, но я не могу выбраться из клетки, в которую меня загнал тот, другой. Я мечусь, бьюсь об прутья, кричу, но слышу в ответ лишь рычание.