Саванна открыла меню и начала изучать его. Все казалось восхитительным, но она знала, что хочет попробовать одну из этих пицц.
— Привет, ребята, вы здесь раньше бывали?
Перед ними появилась веселая и яркая официантка.
— Я – да, — сказал Коул, — а Саванна нет.
— Ну что ж, добро пожаловать. Хотите услышать специальные предложения или уже знаете, что выберете? — спросила она, глядя на них.
— Саванна? — Коул ждал ответа.
— Хм, думаю, что знаю, чего хочу. Только я хотела бы услышать специальные предложения.
Улыбка тронула уголки губ Коула, явно довольного ответом Саванны. Официантка достала листок с заметками и прочитала меню.
— Итак, сегодня пицца от нашего шеф-повара: инжир с артишоками. Закуска — жареная лепешка с четырьмя сырами, поданная с соусом маринара. Что выбираете?
Саванна на секунду заколебалась.
— Бери все, что хочешь, — прошептал Коул, положив руку ей на колено.
Его прикосновение успокоило ее, даже немного отвлекло ощущение его большой руку на ее бедре.
— Я бы хотела вегетарианскую пиццу с колбасой и сладкий чай, пожалуйста.
Официантка оторвала взгляд от блокнота.
— Хотите мяса на вегетарианскую пиццу?
— Да. И я бы также хотела заказать эту лепешку с четырьмя сырами.
Коул усмехнулся себе под нос.
— Отлично. Пусть будет два заказа. Да, и «Амстел», пожалуйста.
Проверив удостоверение Коула, официантка поспешила прочь. Коул убрал руку с ноги Саванны и небрежно положил на спинку сиденья.
— Ты в порядке? — спросила она, борясь с желанием прижаться к нему.
— Ты отлично справилась.
Саванна просияла от комплимента, теребя салфетку, которую положила себе на колени.
Принесли напитки, и пока Саванна пила чай, Коул повернулся к ней, нахмурив брови, словно о чем-то напряженно размышляя.
— Как ты относишься к тому, чтобы остаться со мной? — Он сделал большой глоток пива.
Саванна задумалась. Несколько слов промелькнули у нее в голове. Безопасность. Облегчение. Но она сказала первое, что пришло ей в голову:
— Я буду счастлива.
Коул продолжал смотреть на нее с озадаченным выражением лица, но Саванна не могла сказать, рад ли он был это слышать или нет. Казалось, и того и другого понемногу.
— Как идут дела с доктором Уайтом? Ты чувствуешь, что делаешь успехи?
Она кивнула.
— Да, это очень помогает. Мы говорим о вещах, о которых я раньше ни с кем не говорила — о вещах из моего прошлого. И еще мы говорим о моем будущем.
Это слово разожгло любопытство Коула.
— Чего ты хочешь в будущем, Саванна?
Она хотела того же, что и все женщины: быть в отношениях, быть любимой, найти спутника жизни. Психотерапевт уговорил ее рассказать о своих давно похороненных чувствах и о том, чего она хочет. Теперь, когда она приняла это, мысли занимали большую часть ее мозга. И невозможно было отделить эти мысли от мыслей о Коуле. Он был рядом с ней, заботился обо всех ее нуждах и не пытался воспользоваться этим. Она знала, что лучше не полагаться на кого-то, кого она не знала, но она была так беспомощна, так потеряна, что у нее не было выбора. А Коул заслужил ее доверие и уважение, которые она так легко не дарила.
Именно в этом разговоре доктор Уайт удивил ее, спросив, не проявлял ли Коул романтического интереса к ней, не говорил ли он, что хочет чего-то большего, чем дружба. Она сказала «нет». В поведении Коула по отношению к ней не было ничего неподобающего, и ничто не указывало на то, что он хочет большего. Но с тех пор, как это семя было посеяно в ее сознании, она задавалась вопросом, почему Коул этого не сделал. Она изучала свое тело в зеркале, задаваясь вопросом, достаточно ли привлекательна для него и почему он не заметил ее. Она фантазировала о том, как он выглядит без футболки. Ей, несомненно, было любопытно узнать о его теле, каково это — прикасаться к нему, чтобы он прикасался к ней. Она никогда прежде не испытывала такого интереса к мужчине, но все же не могла отрицать, что ее чувства к нему растут.
Прежде чем Саванна успела ответить на вопрос Коула, официантка принесла их тарелки. Количество еды было слишком большим для двух человек. Они, конечно же, заберут домой остатки еды, но Саванна наслаждалась едой, пока не наелась до отвала.
После ужина Коул проводил ее на улицу и усадил в свой внедорожник. Затем наклонился ближе и прошептал:
— Ты должна ответить на еще один вопрос, Саванна.
Ее кожа покрылась холодными мурашками, и она просто кивнула. Всю дорогу домой она гадала, может быть — только может быть — он думал о тех же вещах, что и она. Эти двое вместе. По-настоящему вместе, а не просто обходили друг друга в его квартире. Но ни один из них не заговорил о будущем до конца вечера.
Они смотрели телевизор на диване, пока Саванна не заснула. Коул отнес ее в постель, и просто чтобы посмотреть, как далеко он зайдет, она переоделась в его комнате, а не в своей. В тускло освещенной комнате она стянула джинсы, затем, повернувшись к нему спиной, сняла свитер и лифчик. Она чувствовала его взгляд на своей обнаженной коже — спине, ягодицах, одетых только в маленькие белые хлопчатобумажные трусики, которые он купил для нее. Саванна слышала его учащенное дыхание и чувствовала, как между ними потрескивают электрические разряды. Ей хотелось набраться храбрости, чтобы повернуться к нему, попросить его прикоснуться к ней, поцеловать ее, но, конечно же, она этого не сделала. Саванна натянула через голову его футболку, а потом повернулась к нему лицом. Его взгляд был напряженным, обжигающим ее. Он перевел взгляд с ее лица на голые ноги, футболка задевала бедра.
— Прикройся, — сказал он хриплым голосом.
Первой мыслью Саванны было, что Коул сошел с ума, пока она не поняла, что грубость в его голосе и горящий взгляд были вызваны не гневом, а желанием. Она едва сдержала стон от осознания этого, но сделала, как он приказал, и забралась в постель, натянув простыню на ноги.
Коул присоединился к ней в кровати. Она потянулась к нему, желая быть ближе, сплести свои ноги с его, услышать, как он успокаивает ее нежными словами, как делал это почти каждую ночь, но Коул откатился от нее и прошептал:
— Не сегодня, Саванна.
Его слова воздвигли стену между ними, и, хотя они делили постель, она задавалась вопросом, будут ли они когда-нибудь делить больше.
ГЛАВА 14
В субботу утром Марисса пронеслась мимо Коула, не дожидаясь приглашения войти в квартиру. Он неделями уклонялся от ее звонков и просьб приехать, что было непривычно для нее. Обычно, когда дело касалось его сестры, Коул делал почти все, что она хотела.
— Где они? — строго спросила она, проходя мимо него.
— Где — что?
— Трупы. — Она обошла кухню, направилась в гостиную и огляделась.
— Какие? — Коул последовал за ней, нервно поглядывая на дверь в комнату Саванны, где, как он был уверен, она пряталась.
— Или проститутки. Что бы ты ни скрывал от меня. Боже, я действительно должна была поощрять тебя встречаться чаще. Я беспокоюсь за тебя, ты же знаешь.
Он усмехнулся.
— Ну, как видишь, здесь нет ни трупов, ни проституток. Все в порядке, Рисса. — Это было прозвище, которое он дал ей, когда ему было три года, и он не мог произнести имя «Марисса». И, к ее ужасу, оно прицепилось к ней на двадцать с лишним лет.