Да, она их всех там пережарит, если что.
Она круто развернулась, выпрямила спину и снова зашла в лифт. Разбитое зеркало отразило ещё более сумасшедшую картину: ее щеки горели алым цветом, на лбу появилась испарина, а вся шея была в крови.
— Ого, — вслух сказала Энатора.
Она со спокойствием подошла к своей двери. Если то, что ее тело дрожало, можно назвать «спокойствием». Тери вставила ключ в замочную скважину, провернула три раза и распахнула дверь. На пороге она застала собственную мать, которая прихорашивалась в зеркале.
«Лучше бы те ребята» — подумала Надрага, приготовившись к выносу мозга.
Несмотря на статус квалифицированного психолога, ее мать рушила любые знания Энаторы о личности. Мать Тери была тираном, она высасывала энергию дочери до крупицы. Пускай, физически это невозможно. Надрага периодически сомневалась в происхождении своей матери, особенно после слухов о потребителях энергии.*
— Энатора Надрага, — строго воскликнула ее мать, — куда ты вчера пропала?
«А тебя не волнует, что у меня шея и руки в крови?» — захотелось съязвить Энаторе. Рядом с Мулиер Надрагой дочь превращалась в ребёнка с «сложным характером».
— Срочная работа, — спокойно ответила Тери.
— Вечно у тебя работа! Даже времени на семью нет, — возмутилась мать.
— А у самой-то, — тихо буркнула Тери.
— Что? — удивленно переспросила женщина, — Энатора, ты случайно головой не ударилась?
Надрага усмехнулась:
«Случайно да».
— Прости, я очень устала, — мать отступила, наконец, впустив хозяйку квартиры внутрь.
Мулиер Надрага ушла на кухню, вдогонку приговаривая: «Я разве так тебя воспитывала...». И Тери вздернула бровь:
«Ты меня вообще не воспитывала».
Девушка прошла в свою спальню и закрыла глаза— Зери убрала хаос, оставшийся после приготовлений к тому вечеру. Она достала телефон и набрала сообщение с благодарностью. Тери почти нажала «отправить», но помедлила.
Черт! Как она не подумала! Дура-дура-какаяонадура! Почему именно мобильник они отдали? Девушка сорвалась в ванную и бросила телефон в раковину. Дрожащими руками она открыла кран и нервно выдохнула. Телефон полностью оказался в воде. Тери сделала два шага назад и оперлась о стиральную машинку, стоящую позади. Надрага устало потёрла лицо. Что за чертовщина произошла за сутки? Такое и в жизни бывает? Неожиданный стук в дверь заставил ее тело содрогнуться.
— Милая, ты будешь чай? — она посмотрела на свои кровавые руки, грязное платье и сглотнула.
Ком встал в горле, словно застрявшая кость только из металла и заточенная. И Надрага преодолев боль, выжала:
— Да.
Не хотелось копаться: почему она вдруг стала «милой»; откуда напускная доброта матери и предложение выпить чай?.. Вместе?.. Тери истерично посмеялась. Она посмотрела на плавающий телефон и усомнилась:
«А вдруг он водонепроницаемый?».
Мышцы ног сократились, и Тери вытащила гаджет из воды. Надрага оглянулась в поиске чего-то тяжелого: шампуни, крема...
«Не то, не то...».
Она вытащила зубную щётку из стакана и, положив телефон на пол, ударила по нему. Маленькие чёрные стеклышки с хрустом отлетели, и Тери постепенно успокаивалась. Она вытерла пот со лба и дунула вверх, чтобы убрать мешавшие пряди. Девушка встала с колен и стянула с себя платье, кинув в мусорку. Ей не нужны воспоминания с того вечера. Не нужны. Не нужны! Тери яростно запихала платье в урну, куда поглубже, чтобы не видеть, и туда же отправились остатки телефона.
«Черт, Контакты».
Энатора залезла внутрь, отыскала мобильник и достала сим-карту. В подушечки впились крошки стекла. Боль освежала.
— Нет, — строго сказала себе Энатора, как в ей лифте не надо.
Нижнее белье полетело вниз, вместе с кружевными чулками; она ещё надеялась на приятное завершение вечера. Истеричный смешок снова слетел с ее губ.
Она залезла в стеклянную кабину и села на каменный пол, опустив голову на колени.
Капли хлыстали по телу, оседая ледяной дрожью. Ее губы дрожали, наливаясь черничным цветом; зубы стучали друг о друга. Вода попадала на затылок, и он ныл тупой болью. В дверь снова постучали, но Энатора не подала признаков жизни, продолжив сидеть. Мать вошла в комнату, сморщившись — она ненавидела оранжевый. Стены ванной были выстланы плиткой цвета апельсиновой цедры, и на полу лежал такого же оттенка мохнатый ковёр. Мулиер Надрага прошла дальше и уперлась взглядом в сидящую дочь. Мать Тери приблизилась к душевой кабине и сквозь капли увидела, как дрожит тело Энаторы. Ее кожа не отливала золотом, как обычно, а светилась холодно-серым оттенком. Женщина заволновалась. Она открыла дверцу и подставила руку под поток воды.