Мулиер Боннет, наверное, как всегда опаздывала. Она и до трансформации не очень-то торопилась на приемы к психологу, по рассказам коллеги Энаторы, а преобразившись в женскую особь, совсем забыла о существовании времени.
Вы действительно ничего не слышали о «трансформации»? А о природе дриад вам известно? Да вы, должно быть, шутите, просто нагло насмехаетесь надо мной! С какой же планеты вы прибыли?.. Не помните или не хотите говорить? Я обещаю Вам, что буду держать язык за зубами. Все равно не скажете?..Да-да, дриады. В прошлом году произошла эпидемия, какая точно не скажу – боюсь соврать вам, мой друг, но сила, которой она обладала была разрушительной. Около миллиарда, а это почти три четверти особей, погибло, представляете? Ужасная трагедия для этих неповторимых лесных существ. Ах, да...трансформация, так вот, их вид претерпел необыкновенный метаморфоз из-за нехватки особей женского пола: мужчины-дриады проявили гермафродитизм и переродились в женскую особь, увеличив шанс на скорое восстановление численности. Это было настоящей сенсацией среди биологов! К чему я, мой милый друг, клоню? К тому, что Мулиер Боннет совсем не Мулиер Боннет! Она бывший, некогда живший Вирум Боннет! Знала ли об этом Мара?.. Касатка знает все.
Раздался стук в дверь, и Тери дернулась на месте – ее все еще потряхивало после событий недельной давности; она постоянно видела мыльные лица похитителей в прохожих и замирала на месте от страха; Надрага вслушивалась в малейшие шорохи в квартире, переживая, как бы они не забрались к ней через окно, ручку которого она выдернула, а стекло заменила на высокопрочное, для безопасности. Один и тот же сон продолжал сниться ей каждую ночь, не позволяя забыть, оправиться от произошедшего. Он напоминал ей о холодно-голубых глазах, как напоминает о содеянном клеймо на сердце предателя, выжженный цветок мертвеца.
Пациентка застыла в дверях, что смутило Тери— обычно Боннет собственнически осматривала её кабинет, точно сканируя, все ли стоит на своих местах. А сейчас в её движениях улавливалась какая-то угловатость, которую та старались прикрыть шалью естественности.
— Как у вас дела? — первая спросила посетительница;
— Хорошо...— Надрага проследила за ее неуверенной, то маленькими, то большими шагами ходьбой. Боннет опустилась на край дивана и просто положила обе ладони на натянувшуюся ткань юбки. Верхняя губа Энаторы дрогнула— так происходило всегда, когда у девушки появлялось внезапное озарение.
Пациентка не носила юбки, объясняя это тем, что ноги казались ей неженственно-спортивными.
Психолог застучала пальцами по дереву почти бесшумно, еле касаясь подушечками, и направила изучающий взгляд на Боннет.
Раз. Стук. Два. Стук. Три. Стук.
Медленный ритм играл на нервах пациентки, словно на электрогитаре. Боннет заняла другое положение и коснулась шеи— Тери нажала рычаг тремоло.
— А как ваши вспышки агрессии? — задала вопрос Надрага. Дриада скривилась, но тут же одернула себя и улыбнулась:
— В последнее время...их не...б-было, — с частыми паузами отозвалась пациентка и оттянула кашемировый шарф от шеи.
— Это хороший показатель, — сказала психолог, стрельнув золотом глаз. Тери не стала уличать Мулиер Боннет во лжи и продолжила приём, «ничего не заметив».
Дриада делала частые специальные запинки, отвечая на вопросы, чтобы звучать убедительно. Надрага не могла понять в чем дело: да, она улавливала микромимику пациентки, которая кричала правду: «Она лжёт!», но, что именно девушка пыталась утаить? По тому, как усилился запах гнилых цветов, исходящий от дриады, Тери точно могла сказать: «Вспышки у Боннет были, и даже чаще, чем обычно».
Энатора прошлась языком по небу и внутренней части верхних зубов.
«Что-то здесь не так...» — предчувствовала девушка.
Приём закончился, и Надрага мягко поднялась с кресла. Она почувствовала, что потратила время зря— как помочь пациенту, который лжёт? Кажется, они опять вернулись на начальную стадию, когда Тери, в первые их встречи, приходилось втираться в доверие Боннет, чтобы та начала говорить правду.
Дриада заправила прядь, как это делала обычно. Тери обратила внимание на ее необычные, в виде листьев, сережки и заметила ниже уха багровое пятно, покрытое маленькими ярко-розовыми точками— засос.
«Может, она внушила себе, что влюблена?» — предположила психолог, потому что «любить» на Мортем не умели. У жителей этой планеты останавливалась выработка окситоцина и вазопрессина, гормонов нежности и привязанности.