— Кто? — выпалила Надрага, а потом взяла удивление в ежовые рукавицы и переспросила: — Ну-ка, Тэсфайе, как я теперь буду тебя называть?
— Вайганд, — Энатора ощутила укол воспоминания, что-то близко, на поверхности.
«Вайганд, Вайганд, Вайганд...» — крутилось в голове, наклоняя фамилию под разными углами. Не помнит. Надрага на секунду смутилась, но тут же засияла золотом глаз, чтобы не беспокоить подругу.
— А у тебя как... отношения? — Зери сказала первое, что вертелось на языке, но была осведомлена насчет позиции Надраги: «К черту отношения! Я знаю, чего хочет мое тело, я это ему предоставляю... А последствия, абсурд, какие последствия!»
Энатора представила себя и Эмилио вместе как пару и скривилась — нет уж, пожалуй, ей и так хорошо. Зери выискивала в глазах Тери желание создания семейного быта, но радужка, словно зеркало, отражала только саму подругу: это были ее мечты.
— Никак, ты же знаешь. Мы хорошо проводим время вместе по ночам(когда Эмилио не особо разговорчив), а утром, как обычно: «Хочу то, хочу это», — Энатора подняла зеркало и пригладила блестящие от лака пряди.
— Почему ты не пригласила его с собой сегодня? — ворс кисточки пощекотал вздернутый нос Тери, и она сморщилась.
— Ты хочешь, чтобы меня завтра же потащили под венец? — усмехнулась Надрага, — Если мать его увидит, то с ума сойдёт — она обожает калоров, — настала очередь Тэсфайе хмуриться — в калорах не было ничего примечательного: они умели нагревать предметы руками, и по сравнению с другими расами считались «низшими» по уникальности.
Зери безэмоционально произнесла: «Понятно», — и сосредоточилась на преображении подруги.
Подушечка пальцев коснулась губ Тери, и Тэсфайе, отойдя на два шага и держа зеркало, окликнула грациозно сидящую перед ней девушку. Надрага взмахнула белесыми ресницы и взглянула на своё отражение. В нем, гордо вздёрнув подбородок, рисовалась совершенно другая Энатора: с бесстрастным выражением лица, холодным взором и надменными бархатно-песочными губами. Настоящий империум. Ключицы холмами выпирали из-под кожи и блестели ярче, чем обычно, отливая розовым золотом — старания Зери. Тэсфайе достала из гардероба корсет цвета космический сливок из невесомого, прозрачного материала с атласными лентами на спине. Энатора сняла бра, обнажая упругую грудь с земляничными горошинками, и надела труды дизайнеров на себя. Рисунки из жемчужин скрывали от посторонних глаз аккуратные ореолы сосков; розовое золото кожи перекликалось с белоснежным перламутром. Зери помогла затянуть корсет, и грудь Надраги приподнялась выше, добавив образу благородной пышности. Длинный шлейф юбки простой, без вычурностей, лоснился, словно шёлк, выгибаясь и повторяя движения хозяйки.
— Ты прекрасна, — с восхищением сказала Зери и пробежалась пальцами по плечам золотоглазой.
— Только на один вечер, — улыбнулась Энатора, — и все благодаря тебе.
Тэсфайе закуталась в вуаль цвета сливочного мороженого и закружилась в медленном танце, напевая мелодию. Тери протянула руку к подруге, и та раскрутилась, оказавшись в кольце рук Надраги.
— Тебе пора, — с волнением в груди произнесла Зери — совсем скоро она будет так же красива, как и Энатора, только на своей свадьбе и с любимым человеком. Сердце вспорхнуло, словно бабочка, и фиолетовые глаза заискрились предвкушением.
— Спасибо, дорогая, чтобы я без тебя делала, — Тери запечатлела невесомый поцелуй на щеке спасительницы и отправилась в усадьбу родителей.
***
Гости во всю обхаживали виновников торжества, преподнося подарки и тёплые пожелания. Тери, стоящая по правую руку от матери, учтиво кивала головой и добавляла: «Спасибо большое, что посетили нас сегодня». Энатора терпеть не могла такого рода мероприятия — ей приходилось склеивать из себя образ «слепой» дочери, которая не замечает фальшивых лиц, не распознает притворства. Империумы в красивых, дорогих нарядах рассекали по залу, ища новые связи и знакомства. Каждый из них желал похвастать статусом, новыми приобретениями или местом под солнцем, которое им предоставил правитель планеты Мортем.