Пуэла Надрага с сдержанной любовью смотрела на своего мужа, седовласого мужчину с золотыми глазами, и общалась с гостями, рассказывая им о невероятных успехах их семьи за последний год: легализация научного проекта «Инвиво».
— Представляете, теперь эксперименты над объектами выйдут на новый уровень, — с гордостью произносила женщина.
Её молочная кожа казалась молодой и подтянутой из-за многочисленных посещений лучших в своём деле: в пластической хирургии, рейеновитов, людей способных восстанавливать отмершие клетки, омолаживая организм. Темно-бордовое платье с открытыми плечами позволяло пришедшим увидеть красоту её длинной, лебединой шеи, да и сама Пуэла Надрага невзначай касалась её, привлекая внимание собеседников к достоинству своего тела.
Вирум Надрага маневрировал между самыми богатыми семьями Мортем, спрашивая, как поживают их дела в бизнесе: так же хороши продажи акций, как раньше или же наступил обещанный кризис? Безусловно, ответ империумов был предсказуем: «Дела идут в гору, к нашему счастью», — на что отец Энаторы откланивался и улыбался — лжецы — как один из самых успешных предпринимателей он вёл собственный отчёт о рейтинге разных компаний и был прекрасно осведомлен, что, например, Вирум Ромеро находится на грани банкротства, а не: «В последнее время мы сумели заключить парочку действительно стоящих сделок...»
Мунира старалась соответствовать статусу и не чудить, что было для неё практически невыполнимо — она была слишком юна и неуклюжа для балов и банкетов — по её вине частенько на пол летел хрусталь, стоявший баснословных денег. Девчушка шагала с пятки на носок, держа руки сомкнутыми в замке за спиной, и подслушивала разговоры завидных невест-империумов.
— Как хорош старший наследник Мортема, — с восхищением говорила одна.
— И не говори, мечта мечтой, — подхватывала другая.
Мать подозвала младшую дочь к себе, Мунира с огорчением из-за недослушанных сплетен повиновалась. Она подошла к матери, от которой веяло властью и престижем, и, остановившись рядом, почувствовала, как на хрупкое плечо опустилась её рука.
— Знакомься, милая, это Ричардсон, — Нира с непониманием взглянула на женщину — Ричардсон, так Ричардсон ей-то какое дело? — В будущем из вас получится прекрасный союз, — Пуэла Надрага удержала на языке слово «выгодный» и улыбнулась.
Энатора, которая общалась с другом семьи, Алевтином, и наблюдала за матерью, извинилась за грубость, что ей придётся оставить его компанию, и поспешила удалиться. Она подошла к сестре и прижала её к себе, защищая от нелепого разговора.
— Я украду у вас Муниру, мама, — процедила Тери.
— Чуть позже, как только она познакомиться с Ричем. Могу же я так называть вашего сына, Пуэла Аллен? — старшая Надрага подалась корпусом вперёд и изящно взмахнула рукой, взяв с принесённого подноса мартини.
— Безусловно, можете, — женщины обменялись фальшивыми взглядами одобрения — этот союз, их детей, принесёт им плоды в будущем, объединив две крупнейшие корпорации.
— Приятно познакомиться, Мунира, — представилась конопатая девчушка и протянула маленькую ручку к юноше.
Ричардсон, ребёнок ниже её ростом, по-детски чмокнул её кисть и блеснул аквамариновыми глазами. Сестра Энаторы стёрла место поцелуя о подол шёлкового небесно-голубого платья и, вложив свою ладошку в ладонь Тери, повела её к выходу.
Панорамное французское окно в пол с деревянными рамами вело в ухоженную аллею. Пуэла Надрага была падка на историю, поэтому усадьба больше походила на музей: энергосберегающие лампы, вместо световых колб, чугунная лестница, вместо лифта, классический ландшафт с живыми растениями, вместо смоделированного сада из искусственных волокон. Держась за руки, сестры вышли на главную тропу; Нира смотрела под ноги, шаркая своими белыми балетками, и думала о том, что замуж ей все-таки придётся выйти и что, может, Ричардсон не такая уж плохая партия — он показался ей миловидным и добрым.
— Знаешь, Тери, — начала девчушка, — это так глупо, но я всё ещё верю.
— Во что? — спросила Надрага, гладя большим пальцем ладошку сестры.
— В любовь... — Мунира заглянула в мало освещенную лужайку и вздохнула, — Вдруг Бабушка говорила правду? Про другую планету... ту самую... — девчушка подняла голову и окунулась в золотые, как заря, глаза. Дар младшей Надраги не мог утолить её детское любопытство — она обладала способностью копаться в своём прошлом, открывая воспоминания и прокручивая их, как фильмы.