— Касатка едет. Это не обсуждается. Вы ведь не хотите тащить мое тело?— спросил Айсон, ведь его дар тоже имел свои последствия: способность забирала жизненные силы Раата. — План такой: моих сил хватит ровно на полчаса; Шан{Цай} караулишь вход вместе с Касаткой, и, если понадобится, применяете силу.— отдал приказ Айсон. Глаза Цая засветились, как у маленького мальчика, которому разрешили прыгнуть в лужу,— Тихое применение силы и в крайнем случае. Уайт, ты за главную,— уточнил главарь. Из кожаного кресла донеслось коварное:"Ауе, сосунки",— Остальные обчищают аристократов и проверьте здание на наличие ловушек, не стоит недооценивать наших конкурентов. Ренат, ты мониторишь систему и пополняешь наш кошелёк. Все ясно? Рудо{Вайганд}, что нам нужно знать еще?— спросил Раат.
Мускулистый мужчина, которого вы бы приняли за выходца из Африки, сверкнул рядом белых зубов и начал пламенную речь, не менее горячую, чем он сам.
— Айсон, представление начинается в семь. Мы действуем во время антракта, в полдевятого. Программа одна и та же, развлечение публики, никто из гостей не выходит из зала. В здании два черных выхода за кулисами и с крыши, зная нас,—парень оглядел каждого в комнате,— мы заходим с главного, — Виттеш толкнул Рената в плечо. Айтишник опасливо покосился на рядом стоящего шатена, — камеры поставлены по всему периметру, Ренат, покажи, пожалуйста,— обратился Рудо у айтишнику.
С удовольствием покинув компанию непостоянного Гаргольда, Ренат сел за стол, устроившись на своем высоком бежевом кресле на колесах. Парень вытянул руки, по привычке хрустнув пальцами. Ренат нажал несколько клавиш, и на экранах появились записи из различных мест театра.
—Достаточно, вы уверены, что он там будет?— спросил Айсон.
—Я покопался в его увлечениях. Уверен, фаворитка из "Инопланетного кошкиного дома" [Название борделя настоящее] не оставит его равнодушным,— ответил Виттеш. Гаргольд, страстный к деньгам и грязному прошлому людей, занимался составлением досье на жертв.
— Мне даже за деньги было бы противно на него смотреть! Вы видели его фотографию!?— воскликнула Касатка. Она театрально закатила глаза и подставила два пальца к языку, сымитировав рвотные позывы,— Кстати, фаворитка та, которая рыжая?
Удивленные взгляды окинули хрупкую фигуру Мары— редко встретишь девушку, осведомленную в таком щепетильном вопросе, конечно, если тему элитных проституток можно считать щепетильной. Вопрос Уайт не удивил Айсона — он знал о любви Мары ко всем рыжеволосым. Айтишник не был исключением, его огненно - рыжие волосы были для Мары, как красная тряпка для быка. Ее фанатизм был отточен до совершенства: она знала все про всех рыжих в городе. Неловкое молчание разрезал вырвавшийся из груди уставший голос Раата{Айсона}:
—Да, Мара, именно она,—девушка кивнула, отметив свою правоту,—встречаемся в шесть. Все свободны,— сказал Раат.
Послышалось шуршание и звук отодвигающихся стульев, но парень с голубыми глазами не обращал на них внимание. Приземистой походкой он направился в помещение, которое отделялось от главного зала ступеньками и косяком двери. Чистота, царившая на кухне была незаметна из-за отсутствия освещения. Раат подошел к кофемашине, подключил к розетке прибор, попутно достав капсулу. Взглянув на пластиковую коробочку в своей руке, Айсон прикрыл глаза и попытался утихомирить подступившее раздражение— его можно было назвать кофеманом, но один вид кофе не вписывался в столбик любимых напитков.
— Мара, стоять,— приказал Айсон. Сталь в голосе окатила девушку ледяной водой.
Касатка мгновенно остановилась, а с ней остальные участники банды. Девушка обреченно вздохнула и виновата взглянула в ледяные глаза. Мурашки на ее теле невинно рассыпались, как утренняя пороша, холодком отозвавшись где-то на затылке.
—Я просил купить чертовы капсулы три месяца назад. Т-р-и! Каждый, мать, его день я пью эспрессо, — прорычал Раат, —Его вообще кто-то пьет?— спросил он. Но не на радость главарю, люди в холле подняли руки, а Шан отличившись, поднял сразу две,— ах, к черту, свободны,— прошипел главарь.
Айсон ощутил предательство со стороны братьев по оружию, но остался неподвижным. Он не считал участников банды своими подданными, а себя правителем, чтобы реагировать на их собственное мнение. Когда все собрались уходить, Айсон потянулся к маленькой чашке, которая была наполнилась черным кофе.