— Ну что, Энатора, начнём,— девушка зашла в квартиру, подтолкнув золотоглазую к шкафу.
Тело Тери изнывало от монотонного сидения в кресле. Отголоски карамельного кофе на языке скрашивали времяпрепровождение.
— Последний штрих, Терри, не двигайся, прошу,— прошипела Зери. Прошло уже полтора часа с момента начала преображения Энаторы. Как сказала Зери{Тэсфайе}, ее подруга должна выглядеть лучше всех на этом вечере. Но наша Тери не разделяла энтузиазм своего «мастера». Единственное пожелание Надраги было— чтобы все было, как она любит: строгая классика. Это не брюки клеш и бесформенная блузка. Одно слово — эстетика. Все в меру, приятное сочетания цветов. Сейчас Энатора была, как бокал розового шампанского: игристое и аристократичное. Коктейльное платье цвета сольферино с воротом плотно прилегало к телу, как вторая кожа. Небольшой воротник не позволял увидеть декольте и ключицы девушки. Длина, открывающая вид на коленные чашечки не вызывала неприличных мыслей. Изюминка платья—открытая спина. Изящная линия вдоль позвоночника, созведие родинок, кожа с маленькими блестками и сомо отливом.
Долгая подготовка была как круг ада, созданный специально для Надраги. Казалось, ее золотая кожа сейчас отливала свинцом, а сама она была покрыта белым фосфором и готова воспламениться в любой момент, только не от кислорода, а от очередного пучка накладных ресниц.
— Все, я закончила,— Тэсфайе сказала желанные три слова, несущие свободу от светских утех.
— Боже, храни королеву. Спасибо большое,— Девушка поднялась с кресла, прошлась вдоль комнаты, чтобы взглянуть на своё отражение,— Ого, да ты прогрессируешь. Очень хорошо, Зери.
— Очень хорошо, Зери,—передразнила подругу Тэсфайе, — Признай уже, что я чертовски хороша в этом,— глаза-цветки загорелись ожиданием и пыльцой власти.
— Допустим, — согласилась Энатора. Бровь Зери изогнулась, ожесточив мягкие черты лица, а сжатая рука на подушке не предвещала ничего хорошего, — Хорошо-хорошо, только не бей, ты превосходна.
—Так-то, Тери, знай своё место,— сказала Тэсфайе. Глаза Энаторы округлились в смятении, и Зери громко засмеялась.
Тэсфайе поднялась с кровати и подошла к окну:
— Машина внизу— тебе пора,— Стоя на носочках, подруга Энаторы вернула тюль в прежнее положение.
— Не-е хочу-у, — протянула Надрага, которую выталкивали из ее же квартиры.
Когда Водитель закрыл дверь машины за Энаторой, пути к отступлению были отрезаны. Протяжный выдох слетел с ее губ.
— Я знаю, Пуэла Фае Надрага, но надо,— сказал мужчина. Водитель был одет с иголочки: темно-синий костюм с белой рубашкой и золотой платочек в кармане, отличительный цвет семьи Фае Надрага.
— Вы правы, как всегда. И прошу вас, мы же договаривались, без «Фае», — ответила Энатора. Водитель учтиво кивнул.
Тери знала, что мужчина продолжит так ее называть— железные правила инфирмов. На их планете люди делились на два вида в зависимости от места, занимаемого в обществе. Семья Энаторы и другие обеспеченные семьи носили почетный титул империумы; люди среднего класса и ниже именовались инфирмами.Чтобы различать два общества, к фамилии империумов добавлялось слово «Фае», а фамилии инфирмов оставались неизменными. Энатора вечно противилась существовавшему порядку: Надрага была против разделения людей по признаку материального состояния. Она просила опускать «Фае» при обращении к ней, но инфирмы не слушались, боясь наказания.
Тери смирилась и прикрыла глаза.
«Дурацкий кодекс...» — подумала девушка и раздраженно одернула платье.
— Приехали, — оповестил голос с водительского сиденья.
Энатора потянулась к ручке двери и открыла ее.
Швейцар учтиво подал руку гостье, проводив ее до главного холла. Бар, наполненный редкими напитками пополнился бокалом розового шампанского. Золотые глаза перескакивали с одного человека на другого, пытаясь найти знакомые лица.
Взгляд Надраги зацепился за очаровательное платье юной особы. Короткое белое на бретельках, оно подчеркивало изгибы ванильного коктейля. Платье было усыпано бело-жемчужными пайетками, с которых спускались тоненькие серебристые ниточки, будто капельки стекающей воды по стакану. Алые губы незнакомки, как лакомый кусочек клубники, нанизанный на прохладный сосуд. Закончив исследования, взгляд направился в другую сторону зала, но не успел достигнуть цели, как сознание Энаторы издало томный вздох. Перед ней стояла девушка в потрясающем платье в пол, которое было создано из воды. Его обладательница не скупилась показать силу и красоту своего дара. Нежно-голубой прилив перетекал в морскую пену на груди белого цвета. Поток воды брал исток с талии девушки и разбивался у босых ног, точно Ниагарский водопад. Морские гребни, словно каемочка из голубого сахара на стакане сапфирового мартини, украшали коктейль. На ушах гостьи красовались сапфировые сережки-гвоздики—завершающий штрих в мартини: булавка, с нанизанными на неё сережками. Энатора с восхищением оглядела платье ещё раз и повернулась в сторону знакомого голоса. Тери манящей походкой направилась к бархатному столу, где сидела ее мать. Бедра Надраги покачивались, играя как пузырьки на языке после глотка шампанского.