Тёплые приветствия, объятья и беззаботный разговор погрузили Надрагу в семейную атмосферу. Девушка уже не замечала, что молодой человек, стоявший у барной стойки, как американо, только покрепче. Не всем нам известный кофейный напиток, а коктейль с таким же названием, но совершенно другим составом. Блондинистые волосы, белая кожа—мартини в стакане. Нефритовые, выразительные глаза— настойка на ароматных травах, и в заключение оранжевый платок, выглядывающий из кармана его пиджака, словно цедра апельсина в напитке.
Среди всех «дорогих коктейлей» мелькали официанты, одетые в цветовой гамме ликёра Шериданс. Винная карта приобретала все большее разнообразие с прибытием семей империумов.
Какой из них вы бы хотели попробовать?
И как вы достали билет? Не скажите? Мое любопытство очень неудовлетворённо. Оставим этот разговор. Уже третий звонок. Шоу начинается.
Семья Тери расположилась на третьем ряду. Постановка была настолько скучной, что Энатора невольно впадала в дрему. Мунира, ее маленькая сестра, иногда будила ее, посмеиваясь.
— Тери, сейчас уже будет антракт. Ты хоть что-то помнишь?— спросила светловолосая конопатая девчушка.
— Честно? Нет. Но об этом никто не должен знать, ладно?— попросила Надрага. Сквозь смешки сестра закивала в знак согласия.
Лёгкий дискомфорт защекотал Тери под рёбрами, она обернулась в сторону раздражителя. Две пары недовольных глаз уставились на нее. Родители. Энатора задумалась: как можно исправить ситуацию. В этой постановке обычно в антракте задействовали гостей. Это был ее шанс на жизнь и здоровые нервы. Занавес опустился, по залу разразились аплодисменты. На сцену вышел подтянутый мужчина за пятьдесят с микрофоном.
— Дамы и господа, сейчас мы должны выбрать несколько человек и попросить вас подняться на сцену. Есть желающие показать себя?
Тери зажмурила глаза и подняла руку вверх. Ощущение было, будто она держала на ладони небоскрёб. Мама одобрительно посмотрела на старшую дочь.
—Ты самоубийца,— прошептала Мунира. Младшая Надрага не разделяла любовь к таким мероприятиям, как и Энатора. В ее случае родители скидывали на «переходный возраст».
— У нас есть первый участник. Обворожительная красотка, — воскликнул ведущий. Тери поднялась с кресла и зашагала к сцене.
Когда люди были выбраны, мужчина огласил правила игры.
— Я не могу больше ждать! Раз вы так просите! У вас очень трудная задача: на сегодня вы — актёры,— сидящие в зале начали шептаться. Мунира посмотрела на Тери щенячьими глазами,— у вас финальная сцена. Кто-нибудь знает, что именно в ней необычного? Вот вы, молодой человек, осведомлены, что вас ждёт?
Империум откашлялся и произнёс:
— Актёры замирают в позах, которые изображены на самой знаменитой его картине, так что полагаю, что осведомлён,— мужчина победно улыбнулся.
— Абсолютно верно, взгляните на потолок ,— ведущий поднял руку, направив взгляды «актеров» на голограмму, парившую в воздухе ,— вам нужно выйти из-за кулис, как только вы услышите музыку и образовать этот рисунок.
Выбранные гости разбрелись по обеим сторонам сцены. Первые ноты развеяли ожидание в театре. Тери вышла с левой стороны и шла в такт с набирающей громкость музыкой. Энатора достигла в середины сцены и развернулась к гостям спиной, ее правая рука замерла на плече незнакомого парня. Через пару мгновений остальные империумы заняли свои позиция ,и в зале повисла тишина. Надрага продолжала стоять неподвижно, мышки-сомнения постепенно закрадывались в амбар под названием «сознание Тери».
* * *
— Абора, что показывают твои безделушки?—патрон «издевка над Ренатом» вылетел из пистолета голубых глаз.
— Побереги силы, Раат,—рыжеволосый закатил глаза, взглянул на экран и кроткое «сейчас» оповестило товарищей о начале вечеринки.
Костяшки Айсона побелели; он прикрыл глаза. Стук сердца задал ритм жизни, как метроном. Замедлив каждый атом и молекулу, Раат добрался до секунд, останавив ход времени. Ледяные глаза распахнулись, белый огонь пробежался вокруг зрачка, словно пламя на газовой комфорке. Казалось, его лицо заострилось
— выступающие жевалки и скулы отчетливее выделялись, а поджатые губы скрыли свою округлую полноту.
Раат осмотрелся и сказал:
— Действуем по плану,— члены банды переглянулись, пожелав друг другу безмолвное «удачи», и разошлись в разные части театра. Мара, заволновавшись, посмотрела на удаляющегося айтишника. Она будет далеко, чтобы контролировать его болезнь.
— Не волнуйся,ты лучшая в этом деле, —грубый, но уже родной голос Цая успокоил тревогу девушки.
— Дерьмо случается,— сказала Уайт и ухмыльнулась своим же словам. Она опустила голову вниз, позволив черным прядям скрыть неуверенность. Шан цокнул, показав свое несогласие, но переубеждать Касатку у него не было желания.
— Иди проверь Рената. Третий этаж. Мне не нравится его состояние,— приказала Мара.
Здоровяк развернулся, оставив после себя звуки шагов и насмешливое : «Есть, Пуэла Мара». Если бы не приказ главаря, его мужское эго не позволило бы послушаться девушку.
Цай поднимаясь по мраморной лестнице, заглядывался на интерьер здания, сделанный под старину. Высокие потолки, стены, усеянные зеркалами, теплое освещение от громадных люстр и деревянный пол. Удивительно, что в таком здоровяке жила утонченная натура, любившая поговорить об искусстве. К сожалению, искусствоведа в душе Шана приходилось запирать под замок во время операций, а то мужчина бы не охранял вход в главный зал, а стоял бы на террасе с бокалом белого полусладкого.
— Развлекаетесь, ребята?— спросил Цай. Пришедший товарищ оторвал остальных от «зачистки». Руки Виттеша остановились у замочка бриллиантового колье.
— А как же Касатка?— спросил Гаргольд и сверкнул взглядом в сторону Рената.
— Она меня и прислала,— ответил Цай. Он прошел внутрь зала, осмотрев качество «уборки». Когда его взгляд прошелся по головам сидящих, он заметил людей на сцене,— А вон те уже готовенькие?
— Какие те?— спросил Абора и оторвался от электронного протеза ноги. Он проследил за взглядом Шана,— Так вот о каком антракте говорил Рудо. Пошли поможешь мне.
— С радостью, а то даже никого устранить нельзя,—Цай артистично подмигнул, тонко намекнув на скрытый подтекст.
Ренат обошел стоящих на сцене. Начав с правой кулисы и обобрав работников театра, а затем и гостей на сцене, парни пополнили свой капитал. Айтишника преследовало ощущение подвоха, изредка он проходился прищуренным взглядом по «замороженным» телам.
— Эй, Абора, смотри ее кожа будто с золотой крошкой,— сказал Цай.
Ренат подошел к девушке в красном платье с открытой спиной. Он посветил фонариком на участок кожи, и дождливо-серые глаза поползли вверх от удивления.
— Может, это какая-то бабская дребедень?— рыжеволосый поднес руку к пояснице, где заканчивался вырез, и отодвинул ткань, чтобы убедиться в своей правоте. Объект под его рукой резко повернулся, прорычав :«Руки убрал!».
По залу пронесся пронзительный девчачий визг, принадлежавший Ренату. Энатора бегала глазами по залу, пытаясь воссоздать картину происходящего. Абора продолжал кричать, переводя взгляд с девушки на рядом стоящего члена банды.
Удар. Распластавшееся тело. Довольная улыбка на лице Цая.
—Ты зачем ее вырубил? — испуганно спросил Ренат.