Единственное, что радовало на тренировке – это полное погружение в урок. Она не думала ни об усталости, ни о произошедшем ночью. День казался безумно длинным, но отдыхать было страшно. Страшно было прислушаться к израненному сердцу и рыдающей душе. Страшно было собрать осколки веры, осколки былого счастья, когда она поняла, что София жива. А потому Оливия вновь и вновь собирала жалящие нити, накручивала пространство на кулак, пыталась не думать.
Потом Аскольд принялся показывать ставы для пульсара. Он хотел было отправить ее отдыхать, но Оливия воспротивилась, начав выплетать нужное заклинание. К всеобщему удивлению, у нее получилось создать нужный шар раза с пятого. После такого успеха даже Аскольд загорелся, аккуратно поправляя ошибки в плетении. И пускай пульсар был далек от идеального става кронпринца, в стену он влетел с не меньшим ожесточением, разбрызгав сноп алых искр. Остановилась Оливия, лишь когда, при очередном плетении, в глазах потемнело, а сила вдруг схлынула, погружая измученное тело в беспамятство.
Глава 22: Хорошая партия
Дни более не тянулись подобно надоевшей жвачке, а пролетали словно межокружные экспрессы. И с каждым закатом Оливия чувствовала, как надвигается невиданная доселе буря. Даже погода была солидарна с ее настроением, на Райс набросились холодные дожди. Каждое утро город просыпался под серыми облаками, а в воздухе стояла влажная завеса. Оттого улицы казались серыми, неприветливыми и пустыми. К обеду начинался дождь, когда слабыми каплями оседая на дорогу, а когда мощным ливневым потоком, сносившим въевшуюся в тротуары пыль.
Оливия все чаще пропадала в застенках кабинета в поисках совпадений по доставленным фотокарточкам. На данный момент они вычислили еще одну крысу, но вовсе не из тайной службы, а напротив, из преподавательского состава академии Райса. Вступивший на должность преподавателя по неестественным наукам молодой маг оказался женат на землянке. Совершенно случайно Оливия столкнулась с четой после очередного допроса, и память тут же всколыхнулась, напоминая о скандале пятилетней давности в первом округе. Якобы супруга основателя крупной охранной фирмы, обслуживающей чуть ли не всю верхушку власти, сбежала с любовником. Женщину признали мертвой, так как после поисков ее следы обрывались в четвертом округе, а личность любовника и вовсе не смогли установить. Естественно, девушка, как и полагается, доложила Юлиану, и за землянкой установили наблюдение, начав прорабатывать круг знакомых семейства.
А вот секретарь его величества взяла расчет. Несколько дней спустя ее тело обнаружили дома. На прикроватной тумбочке эксперты нашли пузырек с ядом. Рабочая версия устанавливала, что яд был подсунут вместо сонного зелья. Однако для общественности выдвинута красивая сказка о любви, ведь не так давно она потеряла мужа.
Оливия потянулась, откладывая планшет на край стола. Часы пробили десять, и девушка нахмурилась. Аскольд опаздывал на целый час, чего никогда не случалось ранее. Она поднялась из-за стола, направившись к выходу, когда портал раскрылся, а в кабинет вошел Аскольд собственной всклокоченной персоной. В руке он сжимал газету, а на скулах его ходили желваки. Пространство вокруг кронпринца искрилось, несмотря на то, что переход давно был закрыт.
- Утречко. – первая поздоровалась Оливия, упустив обычное приветствие. Утро для мужчины явно не было добрым.
- Вот, - он протянул газету, не поприветствовав кузину, - Читай.
На развороте, на яркой цветной фотокарточке было изображение Аскольда и Юлиана, крепко пожимавших друг другу руки. Фотография явно с какого-то официального события, так как на заднем плане виднелось здание службы безопасности и весьма внушительное количество сотрудников. Разукрашенный голубым заголовок гласил: «Чья невеста?».
- Автор этого сочинения явно подошел к ситуации с юмором. – прокомментировала Оливия, вскользь пробежавшись по статье.
Публикация рассказывала о странной дружбе между кронпринцем и магистром. Странной и сильной настолько, что они готовы были делить одну женщину на двоих.
- Это возмутительно! – ответил Аскольд, падая в кресло, залпом допив чашку с кофе, которую пила Оливия, и даже не заметив того.