Кир схватился за первую же, пришедшую в голову мысль.
«Глупая, конечно, идея... Но может, наш невероятностный ховерборд был в сновидении, и теперь, когда Кир-из-сна его скинул с крыши, он вывалится у нас?»
Мысль была действительно странной.
«Тьфу ты! Похоже, я совершенно рехнулся! Ховерборд улетающий в сны! К тому же, доска, купленная самовлюблённым Кириллом — то есть мной, была двухместной. А неэгоистичная Эйприл создала одноместную... Что тут скажешь? Девчонки! Ммм... Девчонки...»
Перед глазами опять замаячили злополучные шорты. Потом их хозяйка.
Без них.
Кир засопел и отвернулся к стене. Эйприл хихикнула.
— Я поем и пойду. Завтрак — на столе... Витай в своих грёзах...
Антенное поле сияло, покрытое алмазной росой. По ногам потекла вода, и носочки тут же промокли.
Эйприл осторожно сняла со щиколотки невесть как туда забравшуюся маленькую улитку. Пересадила на стебелёк. Забавно прыгая на одной ноге, стянула следки и положила их в задний карман. Поморщилась, ощутив, как мокнут шорты.
«Да ну их вообще!» — девчонка бросила носки на траву.
Вытащила из кармана отстёгнутый от ноутбука малюсенький дрон, выбрала программу «селфи». Дрон взлетел, а она приняла красивую позу, стараясь поменьше щурить глаза.
Он нашёл Эйприл у чёрного куба — она сыпала крошки его любимых блинов муравьям. Рядом блестела лужица персикового варенья.
— Вот... — он протянул ей носки. — Кажется, ты потеряла.
«Похоже, от них не избавится», — подумала Эйприл, засовывая подарок в карман.
— Здорово, правда?
— Здорово что?
— Вся эта жизнь!
— Честно сказать, слишком много вокруг всего.
— Много? — засмеялась девчонка, так заразительно, что казалось вместе с ней смеются веснушки на носу и тонкие морщинки у глаз. — Мы почти ничего и не видим!
— Ты о чём?
— Сам подумай!
Кир молчал, и она продолжила:
— О вирусах, бактериях, насекомых! А паразиты! Знаешь их сколько? Как обстоят дела тут, на Станции, я уж не знаю. Но раньше, паразитических видов было вчетверо больше, чем свободноживущих. У паразитов были паразиты — в которых, в свою очередь, жили другие! Да и «свободноживущие» — только название. Они тоже находятся во взаимосвязи, пронизывающей всё живое! — голос девчонки дрожал от восторга.
Кир поморщился и пошевелил пальцами, будто пытаясь стряхнуть с рук что-то мерзкое. Он смотрел на Эйприл с уже неприкрытой враждебностью:
— Зачем ты это сделала?
— Сделала что? — пролепетала Эйприл. Она только сейчас начала понимать, что друг не разделяет её чувств.
— Испортила Станцию!
— Я?
— Хочешь сказать, что ты здесь не при чём? От происходящего ты в бурном восторге!
— Кир, но ведь я — «чистый лист»! Мне понравилось бы что угодно! Я появилась одновременно с этими изменениями, поэтому я люблю их. Но, я бы радовалась чему угодно!
— Не верю! Ты сразу назвала МОЮ Станцию «стерильной помойкой»! А уж ПОТОМ начались изменения!
Кир стащил с плеч девушки куртку и ушёл, даже не обернувшись.
Эйприл была в смятении.
Идти на обед не было никакого желания — Кир её пугал. Судя по поведению, он утрачивал адекватность. Но очень хотелось есть.
«Если я могу приготовить обед в Логове, то уж тут, возле куба — тем более!»
Эйприл сосредоточилась. Обед не появился.
Она пыхтела и злилась, воображая тарелку салата — для себя, и хлеб — для муравьёв. Но без толку.
«Может, хотя бы получится накормить Кирилла?»
Эйприл начала представлять тарелку блинов...
Перед ней появился салат. А рядом, с грохотом упал вернувшийся из невероятности ховерборд.
Кир долго бродил по степи в одиночестве, удивляясь происходящим метаморфозам. Он изо-всех сил старался понять эту странную ползающую и летающую жизнь, и привыкнуть.
В полдень захотелось есть. Кир вернулся в Логово, ни на что особенно ни надеясь. Но на столе дымились блины, а рядом стояло варенье из персиков. Девочки не было.
«Значит, она не особенно злится...»
Кир схватил блин, ойкнул и стал дуть на пальцы.
«Горяченные! Как так? Ведь я её даже не встретил!»
Он открыл шкаф и увидел пустую тарелку.
«Непохоже, чтобы она пообедала... А про меня не забыла!.. Эх! Зря я на неё накричал...»
Кир вспомнил, как Эйприл бодренько уминала свой любимый салат — прямо-таки увидел это перед глазами.
«Зачем Маяк вообще заставляет нас убирать посуду в шкаф? Боится, что мы заметим, как на тарелках возникает еда?»