Эйприл умолкла. Кир ждал продолжения, но его не последовало.
— Так в чём суть?
Девчонка вздохнула.
— Ты ведь узнал себя?
— Допустим... И что?
— Кир, единственный выход — всё отпустить. И мир будет твой — целиком, как в детстве. Ты сам станешь им... Ведь почему в детстве было так хорошо? Потому, что ещё не было так много «тебя»!
Кир встал. Попытался убрать с рукава помёт, но только размазал.
— Знаешь, не нужны мне твои истории.
Кир долго бродил по изменившейся до неузнаваемости Станции.
Когда-то лишь камеры отслеживали передвижение мальчишки. Потом, даже у них он перестал вызывать интерес — и камеры задремали, склонив серебристые головы.
Теперь всюду были глаза, уши, носы. На Станции не было места, где за тобой не следили бы сотни существ, всех размеров и форм. Большие и крошечные, пушистые и безволосые, опасные и безобидные.
Глаза, глаза, глаза... Никуда от них было ни скрыться.
И, этот запах... Мускусный, насыщенный, звериный...
Казалось, он всюду... Причём, рядом с Эйприл, он даже усиливался — забивая её собственный запах цветов и травы.
Запах... Он исходил даже от себя самого.
От него было невозможно сбежать, как не сбежать от своих собственных глаз, ушей или носа. Не сбежать зубов, вырывавшихся из плоти костяными наростами: язык — обитающее в пасти неугомонное розовое животное, только и делал, что к ним прикасался.
Но, можно было сбежать со Станции — и Кир ушёл в степь.
Среди залитого полуденным солнцем разнотравья было легче. Животных тут было поменьше, и не было вони — лишь аромат цветов.
Было легче, пока Кир не увидел Эйприл. Девушка радостно махала рукой — его она заметила раньше.
Кир вздохнул...
Способен ли один зверь помочь другому стать чем-то большим? Наверное, нет...
Эйприл снова таращилась вдаль пустыми глазами.
— Ну, как там с искусством? Картинки все досмотрела? Музыку дослушала?
Она скривилась:
— Что там смотреть? Люди — пустые повторители. Одно и тоже: плодовитые красотки, да мужественные герои. И бесконечная похоть.
— А в музыке — одни и те же ноты, верно? И, одни и те же аккорды.
Девчоночий нос вновь презрительно сморщился:
— Не смешно!
Эйприл отвернулась, твёрдо решив никогда больше не общаться с этим придурком, раз он ничего не способен понять. Но, спустя пару минут ей стало скучно. Тогда она ткнула Кирилла локтем в рёбра и заявила:
— Ты разве не видишь, что люди давно уже просто играют! В пилотов и докторов, в учёных и музыкантов. И от гнетущего осознания того, что они — пустышки, их игры становятся всё безумней.
Она нахмурилась.
— До КК было хоть качество исполнения. После, не на что даже смотреть.
— До КК? Но, ничего не осталось...
— Да прямо! Всё на месте, в Сети. Просто стало ненужным... Ведь отчего случился Коллапс Культуры? Не знаешь? А я расскажу!
— Дураков на порядок больше, чем умных. Что будет, если каждому дать право голоса, право устанавливать свои ценности и выбирать путь, которым будет шагать человечество? С появлением компьютеров и Сети, каждый — независимо от степени профессионализма, получил возможность творить. Создавать книги, музыку, фильмы — и сразу, без посредников, без цензуры, закачивать в Сеть... А главное, возможность выбирать и голосовать, влияя на чужую популярность... Так и завалили Сеть мусором! А под его слоем, бриллиантов уже не найти. Да и не ищет никто... Чтобы отличить сокровище от фальшивки требуется вкус. Откуда ему взяться, если с детства копаешься в сетевой свалке? Для роста, нужно ориентироваться на гениев, а не на серость... Вот со мной тебе повезло!
На девичье ухо опустилось огромная бабочка, но это ничуть не скрасило утомительный монолог.
— Повезло? Мне твоё искусство до лампочки!
Привычно пропустив слова Кирилла мимо ушей, Эйприл продолжила:
— В голове у тебя — свалка, о которой тебе ничего неизвестно. Детские воспоминания, забытые эмоции, книги, которые не произвели впечатления. Только под гипнозом, убрав блоки, отключив фильтры, можно получить к ним доступ. Осознаётся лишь самое важное, иначе ресурсов мозга не хватит. Так и в Сети. Всё есть, но уже не найти... Обычному человеку, конечно, — её подбородок слегка приподнялся.
— Так найди!
— Вот ещё! Я ж говорю, нечего там смотреть! Всё то же — базовые инстинкты.
— Ну, блин! Всё у тебя к одному! Люди сложнее, чем тебе кажется! Рисовали ведь натюрморты, пейзажи!