Но всё уже было не так, как прежде: чуть поодаль, среди колышущихся голубых цветков льна, лежали недоеденные останки. А рядом, у ног Эйприл — текли по травинкам красные капли. И на белых кроссовках, на топе, на шортах — алые точки, будто узоры чужих, таинственных, жутких созвездий.
Эйприл опустила кулаки, повернулась к Кириллу. По щеке, как слеза, ползла красная капелька. Взглянув на его штаны, девочка отвела глаза:
— Встретимся возле обрыва.
И пошла, не оборачиваясь, прямо по кровавой траве. Стебли рисовали на загорелых ногах красные полосы...
Внутри разгоралось отчаяние. Лучше бы Эйприл подколола его, как всегда. Лучше бы расхохоталась... Но, нет. На её лице не было никаких эмоций.
Отчаяние сменилось безысходной тоской.
Эйприл... Раньше он воспринимал её, как девчонку. Но что это на самом деле? Что это — Эйприл?
Ужас перед ней возрастал. А вместе с ним, росла неприязнь и враждебность.
— Ты говорила, остались только шлагбаумы! Зачем ты его притащила?
Тошнотворный запах водорослей смешивается с кислым ароматом раскалённого металла...
— Облако? Но я ведь не знала! Он появился вместе со мной!
... и разогретого пластика.
— Два монстра! Угораздило же меня!
Сиплые вопли чаек... Слёзы у Эйприл в глазах...
— Всё равно, спасибо. За то, что спасла мне жизнь.
Тысячи насекомых...
— Но это не я! — Эйприл дёрнула головой. Мошки взлетели с волос, их унёс ветер. — Я хотела тебя защитить, хотела его прогнать! А тут — Она!
— Она?
— Разве ты Её не заметил?
— Ну, воздух был какой-то особенный, как перед грозой. И вязкий, что ли... А потом ягуар сломался.
— Сломался? — Эйприл выпучила свои, и без того большие глаза. — В каком это смысле, сломался?
— Ну, развалился, — неохотно буркнул Кирилл. Сидеть на жаре, среди вони и туч насекомых, рядом с жутким созданием, притворившимся девочкой Эйприл, было выше его сил. И вспоминать, переживать заново, этот кошмар!
Он отрешённо разглядывал океанский горизонт — в этом и заключалось спасение.
— Так это не ты?
— Что — не я?
— Ну... Не ты ягуара сломала?
Девочка сочувственно посмотрела на Кирилла. Попыталась заглянуть в лицо.
— Не хочешь узнать, что я видела? Это важно!
Кир пожал плечами.
— Ну чего ты! Что случилось? — прильнула к Киру, положив голову ему на плечо.
Кончики её волос щекочут щёку... Свежая трава и цветы... И зверь...
— Всё нормально.
Распахнутые глаза ловят его взгляд... Лесная чаща... Изумрудные глубины океана... И — узлы, отроги, цепи — как и в звериных глазах.
— Точно? Ты не злишься? — не дождавшись ответа, продолжила: — Она пришла со стороны Станции. Кажется, от Излучателя. Я видела Тень...
— Тень или Тьму?
Кир смотрел на белые шорты. Кровь осыпалась, и ткань вновь сияла.
«Ни кровь, ни грязь, к этой девчонке не пристают!»
В своей памяти Кир — теперь навсегда, видел её одежду другой. Усеянной мелкими красными пятнышками. Которые, если не знать, можно принять за весёлый рисунок, призванный разбавить скучную стерильную белизну.
Если не знать...
— Я тебе благодарен... Но, защищая меня, ты сотворила нечто ужасное. И оно не исчезнет само по себе!
Эйприл нахмурилась, а мальчишку словно прорвало:
— Это не Тень, это Тьма! Я смотрел в Сети — повстанцы никогда не нападали на Дзету! Сон был предупреждением, которое я не понял. Теперь Она здесь, на Земле, — глаза Кирилла сузились. — Благодаря тебе! Ты Её пригласила, ты вытащила!
— Вытащила? Кир, ты не понимаешь...
— Тогда, лучше бы тебе объяснить!
— Ладно... Тьма — не Зло из другого мира, пытающееся проникнуть в наш, чтобы его уничтожить. Она в самом деле — тьма, пустота, изнанка, оборотная сторона ткани пространства! Она ни хорошая, ни плохая, её нельзя уничтожить, как нельзя уничтожить мир. Тьма — это непроявленность, потенциальность, без которой невозможно дать начало новому. Чтобы создать — необходимо вначале разрушить, трансформировать, преобразовать. Потому все вещи мира содержат Её в себе... Мы все вышли из пустоты — давно, в самом начале. И маленькая её частичка поселилась в каждом. Я говорю «частичка» лишь потому, что по-другому не скажешь... Человек ощущает её внутри — не боль, а ненаполненность... Мудрый знает: пустоту заполнить нельзя — это обратная сторона полноты жизни. Дурак — пытается. И чем больше он борется с пустотой, бросаясь в чувственные переживания, тем сильнее становится пустота. Приходится повышать дозу, от обычных средств: секса, еды, вечеринок, состязаний и прыжков с