парашютом, переходить к необычным: наркотикам, убийствам, войне... А бывает, другие помогают твоей пустоте — высокомерием, жестокостью, равнодушием. Тогда она ширится, пока уже не останется никакого тебя. Лишь стариковская серая оболочка...
При этих словах я вздрагиваю. «Стариковская серая оболочка»! Как точно она описала Фиеста!
— Кир, надо делиться наполненностью, а не заполнять пустоту друг другом.
— То, что ты говоришь, противоречит твоему собственному существованию. Ведь ты — не результат трансформации, ты возникла из ничего, из пустоты! Появилась так, как случается только вначале! Сама говорила!
— Говорила? Подумаешь! Я постоянно вру... — Эйприл грустно улыбнулась. — Нет, Кир. Из пустоты рождаются только Вселенные. Я — не она.
— Так значит, была другая... Кто? Или... что?
Эйприл произнесла, будто выдохнула:
— Кто.
На Станцию опускалась ночь.
Возле реактора, под завывающим чё
рным пламенем, сидел облезлый и жалкий котёнок. Его тело почти полностью восстановилось — котёнок заканчивал воссоздавать мозг.
Быть ягуаром ему не понравилось. Кажется, эта форма не слишком подходит для охоты на девочек. Меньше всего хотелось опять стать кровавой пылью, покрывшей траву. Облако ещё чувствовал связь с теми своими частичками, что Эйприл унесла на носках — но связь уже угасала.
Эйприл! Девчонка оказалась сильнее, чем он ожидал!
Он уже видел пушок на её коленках — с которым не раз забавлялся, а ноздри раздувались от привычного и желанного запаха — запаха прогретой солнцем травы и цветов. В мыслях, он уже ломал мощными лапами её рёбра и лакал кровь из разодранного живота.
И вдруг... Нечто пришло со стороны Станции — проникло в него и взорвало, превратило в пыль. Это нечто было настолько сильнее его самого и настолько ужаснее, что...
Нет, о секундах позора не стоит и вспоминать!
Значит Эйприл — по-настоящему сильный противник, а вовсе не жертва. Если, конечно, с ним сделала это она. В этом Облако не был уверен, ведь сила шла не от девочки.
Как бы там ни было, история ягуара закончилась. Нужно было придумывать что-то ещё...
Мозг почти полностью восстановился, и в голове появилась новая мысль.
«А ведь, когда я убью Эйприл, девчонки закончатся! На этой планете их больше нет!»
Кир его нисколько не интересовал. Но именно с ним нужно было разделаться первым. А уж потом, не торопясь, насладится девчонкой.
Погружённый в раздумья котёнок лизнул на лапке подушечку и озадаченно покусал коготки. Раздражённо почесал задней лапой за ушком — в воздух взлетела шерсть. Фыркнул.
«Нет! Не может быть! Девчонки никогда не заканчиваются!»
Облако довольно мяукнул. На бетон упала капелька кровавой слюны — внутри пока ещё шли трансформации.
Облако... Дурацкое имя, выдуманное бывшей хозяйкой.
Нет. С этого момента, он — Змей.
Дракон.
На белой спине начали проклёвываться чёрные крылья.
Сквозь запах гнилых водорослей и металла, по ступеням, казавшимся сейчас островками сгустившейся тьмы, Кир спустился на пляж.
Шаг — вдох, шаг — выдох, и никаких чувств, весь долгий путь.
Прошелестела галька, и — всё. Лишь тишина и лунное серебро на поверхности океана.
Накатывает волна — вдох, уходит назад в океан — выдох.
Летели часы, но Кир не сдавался, пока не заметил, как в глубинах души, раздвинув бесплодные камни возникло нечто живое, трепещущее и уязвимое.
Да — это было то самое, чего он так ждал. Нежный зелёный росток его чувств — чувств к Эйприл.
Вдох — выдох.
Кир подождал, пока стебель наполнится силой, выбросит отсвечивающие платиной листья, в наивной надежде напитаться мёртвым светом луны, и лишь после — набросился на него и растоптал.
Он не ненавидел это растение, не злился, чтобы не дать сил новому ростку. Лишь стёр с подошв зелёную слизь, и поднялся наверх, на Станцию, к Эйприл.
Ночь. "Разрыв"
Ветер и облака.
Под ногами привычная дрожь трансформаторов.
Внизу — белый мрамор набережной, а дальше — искусственные острова с башнями небоскрёбов и огромными ветряками.
Как тут хорошо! Это не замусоренная заброшка и не ночные посиделки с маньяком.
Впрочем, на душе вовсе не так светло, как на этой крыше.
— Помнишь, ты говорила, что не хочешь меня терять? И знаешь что? Ведь мы можем... — ловлю её взгляд и умолкаю.
Прав, прав был Фиест!
Так, сжимая в пальцах булавку, смотрят на диковинного жука, способного стать украшением коллекции.